Как будто воздух на чердаке дрогнул.

Гоша увидел, как побледнел Илья, как сжались его губы.

— Это что же получается, — медленно заговорил он. — Этот тип вчера вечером в прошлое не ушел?

— Ничего себе! В голове не укладывается! Я думал: только мы можем туда попасть, но чтобы обратно: из прошлого в наше время… — Григорьев был очень взволнован. — Всё бы ничего… Только… он ведь вооружен.

— Не только вооружен. Он еще и очень опасен.

— Я его взгляд видел, — проговорил Гоша, чувствуя, как по спине скользнул холод. — Взгляд сумасшедшего.

— Он мечется. Он уверен, что везде враги. Партизаны, фрицы… Он боится и тех, и других. Он же не в курсе, что война закончилась. И меня он узнал. Я в этом уверен. Если Свирепов думает, что он — в своем времени, то вполне возможно, испугался, что я или партизанам сообщу, или соберу людей из ближайших деревень, чтобы с ним расправиться. Ведь всем известно, кто причастен в бомбежке церкви.

— Вряд ли у него появится мысль, что он в другое время попал, — усмехнулся Гоша. — Но испугается, это точно. Если выйдет из леса к городу, увидит, что всё по-другому. Высотки, машины другие…

— Да, ты прав! — Илья кивнул. — Я-то был к переходу в прошлое готов из-за Игры. А ты…

— А я книг о попаданцах слишком много прочитал, — усмехнулся Гоша. — Поверил, что это возможно.

— Меня волнует, что он вооружен. Из-за своего страха, а еще чтобы добыть еду или документы, он может убить ни в чем не повинного человека. Его надо остановить как можно быстрее.

— Слушай! Я только сейчас подумал… А не он ли еду из палатки украл?

— Точно! И что мы сразу не догадались, что это не собаки никакие, а человек? Пластиковую коробку животное не откроет.

— И что теперь делать будем? — Гоша посмотрел на Илью, ожидая получить ответ.

— Надо думать, как нам Свирепова изловить.

— Как ты его изловишь-то? Вооруженного.

— Не знаю пока.

— Ну, изловишь. А дальше что?

— Тоже не знаю.

— Надо в полицию заявить. Пусть они ловят.

— Что ты им скажешь? Видел, как человека убили? А где тело? Забыл, что оно в другом времени осталось? — вздохнул Илья.

Гоша смотрел на вдруг загрустившего Илью с сочувствием. Он сейчас вместе с ним мысленно искал решение.

— Слушай! — вдруг воскликнул он. — А запись-то! Я совсем о ней забыл!

— Какая запись? — не понял Илья.

— На телефоне. Да если записалось само преступление, мы его просто в полицию сдадим, и дело с концом!

Илья от такой неожиданной идеи коротко засмеялся. Но тут же напрягся, понимая, что осуществить такое будет возможно только, если видео — в более или менее хорошем качестве.

Григорьев быстро достал мобильный из кармана, сосредоточенно погрузился в просмотр.

— Есть! — воскликнул. — Запись сохранилась. Целых пятнадцать минут. Непонятно, то ли телефон потом сам отключился, то ли я случайно кнопку нажал. Главное, чтобы видео четким получилось.

Он протянул телефон Илье:

— Хочешь посмотреть?.. Я не могу… этот… как его… Федя… Он же по-настоящему умирает… Я не могу…

— Давай! — кивнул Илья.

Гоша, чувствуя смущение от своего отказа смотреть видеозапись, отошел в сторону, стал рассматривать на полках старинное оборудование для фотографирования.

Илья притих на несколько минут. Были слышны еле различимые звуки с телефона. Затем все стихло. Гоша обернулся. Илья кусал губы, раздумывая.

— Лицо преступника и как он убивает — это видно хорошо, — сказал Илья. — Я работал в милиции. Это видео выглядит вполне достоверно. У нас уже есть: видео убийства, лицо преступника, место преступления. Для полиции этого уже достаточно, чтобы объявить Свирепова в розыск, начать проверку или хотя бы отнестись к этому серьёзно.

— Ну, вот. Считай, что его уже поймали.

— Нет, долгая история. Ты только представь, как это может затянуться. Пока мы придем в полицию, пока объясним, что к чему, пока они начнут следствие… А вот если мы его поймаем, то, по сути, приведем с поличным. И избежим длинного предыдущего этапа с попыткой доказать правдивость того, что мы стали свидетелями преступления. Это я тебе как бывший милиционер говорю.

— Как ты его поймаешь? Сам же говоришь: ты его спугнул. И он теперь прячется где-то в лесу. Боится, что ты людей приведешь. Он, может быть, уже далеко-далеко, куда-то в товарняке в Сибирь мчится.

— А мне кажется, что он вернется, — не согласился с ним Илья. — Клад! Они искали клад. Эти двое. Из-за клада Свирепов убил своего дружка Федю.

— Нашли ли они этот клад, было не понятно. Сначала Федя обнаружил какую-то нишу. И после этого Свирепов его убил. То есть он даже не дал ему достать клад, если тот там находился, — продолжил его мысль Григорьев.

— А дальше я ему помешал проверить, — напомнил Илья. — Он вернется. А может, уже там. Вокруг церкви бродит. Пошли обратно!

— Может, лучше в полицию сначала?

— Нет, я хочу убедиться, что он не сбежал. Мы его в палатку заманим. И потом скрутим… Пошли быстрее…

Глава 30

Свирепов

Выстрел прокатился по пустым руинам, будто кто‑то ударил по огромному железному листу. Федя рухнул, и в тишине, которая наступила, Свирепов услышал собственное дыхание — рваное, хриплое.

И в ту же секунду где‑то за спиной раздался крик. Резкий, отчаянный, знакомый:

— Свирепов!

Он отозвался эхом, прыгнул по стенам, и Свирепов не понял, откуда он пришёл — спереди, сзади, сверху.

Но голос… голос он узнал. И не узнал.

Как будто слышал его когда‑то давно, в другой жизни.

Затем еще один голос воскликнул:

— Илья! Стой!

— Кто здесь? — испуганно ощерился Фрол Свирепов.

— Гадина! Я нашел тебя! — это снова прокричал первый голос.

Свирепов вскинул ружье в том направлении и дважды выстрелил. Затем выругался и бросился в тёмный проём, прочь из церкви.

* * *

Он мчался вперед, гонимый животным страхом. Ноги сами несли в знакомом направлении — этот лес был исхожен до войны вдоль и попрек. Свирепов был уверен, что и темнота ему не помеха.

Просчитался.

Носок ботинка попал в ямку, и он полетел на землю, выронив ружье. Суетливо отполз в кусты, прислушался. Было тихо. Только отчаянно кричала напуганная им птица.

Свирепов чувствовал, как по телу волнами ходит дрожь. Темнота и прятала, и пугала. Казалось, за любым кустом мог затаиться партизан. А что он притих и не выдает себя, так просто целится в Фрола. Вот сейчас мгновение пройдет, и прозвучит выстрел.

Отползти в другое место? В какое? Где он прячется, этот невидимый враг? А ружье? Он выронил ружье? Где оно? В темноте трудно найти. А без него никак нельзя. Оно спасет, оно убережет, оно защитит.

Птица затихла — перестала кричать. Застрекотали сверчки свою беззаботную песенку. И Фрол немного успокоился.

Раз до сих пор никто не выстрелил или не выкрикнул: «Руки вверх» или «Хэндэ хох!», значит, он в безопасности.

Пока в безопасности.

Что за странно знакомый голос он слышал?

«Свирепов! Гадина! Я тебя нашел!»

Кто это был?

Их было двое. Другой закричал: «Илья! Стой!»

Илья…

Уж не сынок ли агронома это? Точно, он! Почему в такое позднее время этот сопляк оказался в церкви? Следил за ним? Почему? Партизаны поручили?

Наверное, он попал в Илью. В темноте две пули могли сделать своё дело. И всё же Свирепову не давало покоя ощущение, что какое‑то время за ним кто‑то бежал.

Или показалось?

У страха ведь глаза велики!

Сейчас ему лучше остаться здесь. До рассвета. Когда начнет светать, он найдет ружье и уйдет отсюда. Тут оставаться опасно, поблизости могут быть партизаны. Фрол уйдет в деревню Сосновку. Там есть заброшенный дом. Он пересидит в подвале. Его жизнь теперь — это жизнь ночного животного. Днем — в укрытии, ночью — охота.

Сейчас, главное, забрать клад из церкви, а дальше можно ехать вглубь страны, подальше от войны, партизан и немцев.