— Ты не поверишь, — сумрачно ответил Илья.

— Ты же поверил в то, что я побывал в прошлом! Меня теперь трудно чем-то удивить.

— Хорошо, — медленно проговорил Илья. — Расскажу. Что я теряю? Ну, не поверишь ты мне, что из этого?

— Вот именно, — широко улыбнулся Гоша.

Он обрадовался решению Ильи. Понимание всегда лучше неизвестности. Знание — сила! Умную фразу когда-то кто-то придумал. Надо посмотреть в интернете, кто.

— Ну, тогда слушай, — усмехнулся Илья.

Он начал с того, что у него в доме с месяц назад поселился парень, увлеченный созданием компьютерных игр и мечтающий о создании такой игры, которую можно внедрить в проект «Погружение в Игру».

— Картинка, которую он создал на компьютере, напомнила мне вот эти места, где я в детстве жил, — Илья сделал широкий взмах рукой, тем самым обозначая близлежащую территорию. — Я ему об этом сказал. И еще обмолвился о кладе, о котором шептались в поселке: мол, спрятан он где-то у церкви. Вот Макар и загорелся…

— Макар? — насторожился Гоша.

— Макар… Он мне стал рассказывать о проекте «Погружение в Игру» и о своих мечтах. А на следующий день он нашел… инвестора для своего проекта. Вот так! Потом стал меня соблазнять тем, что я могу попасть в Игру и найти для него клад. Ну, и для себя самого, разумеется. Разделим, говорит, деньги напополам, и будет нам счастье. Только он по молодости своей понять не мог, что деньги мне не интересны, а вот незавершенное дело в прошлом — это да… Короче, я согласился.

Гошин слух царапнула фраза: «по молодости своей», но он не придал ей особого значения. Люди в мире живут разные. Не все молодые за деньгами готовы гоняться, высунув язык.

— … Короче, согласился я. Правда, в голове мысли были свои, тайные от Макара. Потом он создал аватар по моей старой фотографии. Одновременно с этим инвестор привез оборудование для «погружения в Игру». А одним вечером Макар меня сюда перебросил. Как я понял, тайно от своего инвестора.

— А какое дело-то у тебя было незавершенное в прошлом?

Гоша так и не понял мотивации Ильи, не мог увязать его дикий энтузиазм догнать незнакомого лично ему человека. Ну, знал он о предателе Свирепове, это понятно. В Тихоречном наверняка об этом каждый школьник знает. Все-таки история их поселка. Но одно дело — знать историю по рассказам стариков, и совсем другое — бросаться в лес за вооружённым человеком, рискуя жизнью. Гоша никак не мог уловить, что именно так задело Илью, почему он говорит о Свирепове так, будто тот живёт у него под кожей.

И вдруг пошли такие откровения, что у Гоши голова закружилась.

— Я этого Свирепова с 1945-го года ловил. В милицию пошел работать, чтобы получить больше возможностей узнать о преступниках. Да только так и не нашел его следов. Скрылся подлюга, основательно залег на дно.

— С какого года? — ошарашенно переспросил Гоша.

— С 1945-го года. Ты не ослышался. Мне сейчас, Гоша, уже девятый десяток. А то, что ты видишь, — это мой аватар. Вот почему Свирепов не смог меня убить. Хотя пуля прямиком мне в живот шла. Макар говорил мне о том, что я буду практически неуязвим.

Гоша открыл рот от неожиданности. Перед ним сидел не его ровесник, а почти древний старик! Гоша смотрел на него и пытался совместить в голове два образа — молодого парня в просторной рубахе и старика, который прожил почти век. Это было странно, неправдоподобно, но в то же время… всё сходилось. Илья действительно говорил и двигался как человек, который многое видел и многое пережил.

Только возраст прятался под молодой оболочкой.

— Вот и вся история! — закончил Илья, не замечая удивления Григорьева. — Поверил?

Гоша сглотнул подступивший к горлу комок и промолчал. Он все еще был в ауте.

— Как думаешь, — как бы между прочим спросил Илья, — Свирепов ушел обратно в прошлое или остался в нашем настоящем?

Григорьев почти пришел в себя и ответил:

— Думаю, что остался в прошлом… Слушай…те, а этот Макар… Он в фирме админом работает?

Частица «те» прибавилась невольно. Называть старика на «ты» больше язык не поворачивался.

— Не знаю. Что-то с компьютерами связано. Но что именно, я не в курсе. А почему ты спрашиваешь?

— Просто у меня есть один знакомый — онлайн приятель. Всё совпадает. Наверно, я его знаю.

— Знаешь? Это хорошо. Ты можешь с ним связаться? Я хотел выйти из Игры, когда понял, что вместо прошлого в своё время попал, но как с Макаром связаться — непонятно. А он на мои призывы не реагирует. Хотя говорил, что будет видеть меня.

— У меня есть чат, через который мы общались, — Гоша полез в карман брюк. — Ой, а телефон-то у меня где?

И тут он вспомнил, что в последний раз телефон у него был в руках в тот момент, когда он приготовился снимать переход в прошлое. А потом — эти двое, выстрел, убийство… Григорьев даже не помнит, отключил он запись или нет.

— Кажется, я телефон в церкви оставил. В палатке, — расстроенно сказал он.

Телефон был дорогим. Родители купили его год назад, когда сын поступил в университет. Потерять бы его не хотелось. Дело было не только в цене.

Телефон оставался единственной ниточкой, связывающей его с нормальной жизнью — с друзьями, с домом, с миром, где нет порталов, выстрелов и людей из прошлого. Мысль о том, что он мог потерять эту ниточку, неприятно кольнула.

Григорьев покосился в темноту, туда, где были руины. Сейчас разглядеть хоть что-то в той стороне было невозможно.

— Ладно, утром туда схожу, — проговорил он и подумал: — «Ничего с моим телефоном за ночь не случится. В такой темноте вряд ли там кто-то будет лазать и разброшенные телефоны собирать».

Да и фонарик тоже там, в руинах, остался. Не факел же делать, чтобы туда идти.

— Мы наверно не будем пока ему звонить, — отозвался Илья. — Я не оставляю надежду, что можно еще вернуться в тот день прошлого, где мы сегодня побывали, и снова встретить Свирепова.

Гоша подумал о том, что у него в запасе осталось два-три дня. А потом надо ехать домой, чтобы к учебе приготовиться, которая уже начнется на следующей неделе.

Мысль о том, что он будет сидеть на лекциях, слушать преподавателей, писать конспекты показалась сейчас такой далёкой, почти нереальной.

Как будто это была жизнь другого человека, а не его.

Здесь, у костра, рядом с Ильёй, среди руин и теней прошлого, всё выглядело куда более настоящим.

Глава 26

Тревога

Гоша спал очень плохо. Ему снова и снова снился один и тот же сон — липкий, тревожный, от которого он просыпался в холодном поту. Стоило ему провалиться обратно в дремоту, как сон возвращался, будто ждал его за порогом.

Человек в тёмной одежде подбирался к палатке. Он крался почти бесшумно, но иногда его нога наступала на спрятанный в траве сучок, и раздавался сухой, хрупкий треск, похожий на щелчок сломанной ветки. Незнакомец замирал, будто прислушивался, и несколько секунд стоял неподвижно, уставившись на палатку, где спали двое — Гоша и Илья.

В руке у него было ружьё. Оно поблёскивало в лунном свете — холодным, металлическим блеском, от которого у Гоши внутри всё сжималось.

Человек подбирался ближе, почти вплотную, тянул руку к входу палатки… И в этот момент Гоша просыпался.

Он лежал, словно скованный цепями. От ужаса не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только слушал — напряжённо, до боли в висках. Снаружи стрекотал сверчок, где‑то в реке плескалась рыба. И — всё. Ни шагов, ни дыхания, ни человеческого сопения.

Сердце бешено стучало, потом постепенно замедлялось. Гоша успокаивался… и снова засыпал.

И сон возвращался.

Так повторялось несколько раз.

В очередное пробуждение он с облегчением понял, что наступил рассвет, и осторожно выбрался из палатки.

Горизонт высвечивался яркой жёлтой полосой. Над землёй висел полумрак, будто утро ещё не решилось вступить в свои права. Вокруг не было ни души.