— Валим отсюда! — недавние преследователи бросились врассыпную, аж пятки сверкали.

— Я не знаю, что это за дух такой в лице этой девочки, но угрозу я увидел не от неё, а от ваших ребят. И это больше похоже на травлю! — Гвентин схватил за плечи и хорошенько встряхнул Асту, заглядывая в глаза.

— Она чудовище, чудовище! Ей не место среди нас! — сбросив приветливую маску, в глазах женщины полыхнул огонь ненависти. А вот это уже больше похоже на правду!

— Почему же? Я не заметил никакого коварства с её стороны, — пока Аста была вне себя, Гвентин решил вывести ту на чистую воду.

— Да Вы слепой? Вы не видели, как пострадал Матти? Она же его изувечила! — неподдельный страх окутал блондинку.

— Ничего подобного! Я как раз всё и видел, пойдём, убедишься сама, что девочка не опасна, — Гвентин потащил Асту к «злому духу», что загибаясь и сплёвывая кровь, хромал к своему убежищу. Женщина отчаянно сопротивлялась и извивалась, было видно, что она неподдельно боялась этого маленького ребёнка.

— Пустите меня, она убьёт меня, пожалуйста! — но Гвентин, не обращая больше внимания на её истерику, резко разжал руку, и блондинка от неожиданности упала на грязные кочки.

— Хватит врать! — не выдержал он, наклоняясь и едва сдерживая себя. — Как она может вас убить, она же просто ребёнок?!

— Она детей калечит! — крича и плача, не сдавалась Аста, покраснев от негодования и страха, и пятясь назад.

— Это вы её калечите! Вы — не люди! За что вы на неё ополчились? Что она вам сделала? — напирал Гвентин и злился, с каким-то облегчением замечая, что девочка, наконец, скрылась в страшном доме.

— Она ведьма, и мать её была шлюхой! — молодая женщина, наконец, вскочила на ноги, растирая слёзы грязными руками. — Родила от какого-то вепря: сами же видите — ни у кого из наших нет таких волос! Только он мог посмотреть на эту убогую — никто из наших мужчин не взял бы калеку замуж.

— Ах, так всё дело в волосах? — не выдержал и с сарказмом спросил мужчина.

— Да! В нашем роду никогда не было черноволосых. Наши предки всегда соблюдали чистоту крови, а её мать спуталась с демоном и родила от него! — Аста в отчаянии оттого, что проговорилась, заламывала руки, но это уже было не важно. — Вас же просили всего лишь уничтожить её дом!

Гвентин не стал больше слушать сумасшедшую блондинку. Широкими шагами он направился к дому, оставив последнюю одну, но Аста, впрочем, и сама не стала задерживаться и побежала обратно в основное поселение. Дёрнув за ручку дверь, мужчина со злостью понял, что та заперта изнутри.

Торопитесь друг друга беречь

— Открой дверь! — достаточно громко, но не грозно потребовал ледяной маг, чувствуя страх ребёнка. — Я не причиню тебе зла, девочка, — сказал он чуть мягче, однако ответом была тишина. — Я знаю, что с тобой.

Гвентин устало опустился на пол, прислонившись спиной к дверному косяку. Мужчина догадался, что девочка сама боится своих способностей и, возможно, даже не понимает, что с ней.

— Ты не больна и не проклята, — начал он. — Я, когда был маленьким мальчиком, рано потерял родителей, и не умел пользоваться магией, а потом встретил Фрау Урсулу. Она стала мне матерью и научила всему. Если хочешь, я тоже могу тебя обучить. Ты же видела ледяной щит, что я сделал? — половица внутри дома скрипнула, и Гвентин понял, что девочка его внимательно слушает. — У тебя ледяная магия, как и у меня. На самом деле это очень круто иметь такую способность, — скрип раздался ближе. — А один мой друг — огненный маг, из его рук вырывается пламя — такое яркое и красивое. У меня очень много друзей-волшебников, и у каждого своя магия.

— А Вы не врёте? — неуверенный детский голосок вопросил из-за двери.

— Не вру, — Гвентин улыбнулся, когда засов с трудом отворился, и, не выходя на порог, сквозь приоткрытую щель выглянула девочка.

Сердце мужчины сжалось от жалости. Такая маленькая, наверное, лет семь-восемь. Совсем исхудавшая, со впалыми глазами и покрытая ссадинами и болячками.

— Я Вам не верю, — правильно, а с чего бы ей верить? Со всех сторон на неё сыпались одни нападки и жестокость.

— Ну, не знаю, быть может, это тебя убедит? — Гвентин сотворил ледяную розу и, положив на пол, подвинул к двери.

Девочка удивлённо посмотрела на странного брюнета, потом на цветок, и неуверенно взяла последний в руки.

— Холодная, — девчушка слабо улыбнулась. — И красивая! А Вы и правда волшебник?

Ответом послужила целая корзинка ледяных творений. Тут были и цветы, и игрушки-зверушки, и даже кукла. Малышка была явно восхищена — такого у неё никогда не было. Она, забыв свой страх перед незнакомым человеком, вышла на свет и стала брать в руки ледяные творения, что сверкали и искрились под ярким солнышком.

Гвентин распахнул объятия и привлёк к себе ребёнка. Дурак, он жалел себя. Считал, что судьба несправедлива к нему. Этой малышке больше не повезло — одна среди злых людей. Как такое могло произойти? Гвентин гладил её и целовал в тёмную макушку.

Маленький несчастный ребёнок прижимался к нему своим тщедушным тельцем, утыкаясь курносым носиком в крепкую грудь. Этот чужой мужчина единственный, после смерти матери, отнёсся к ней по-доброму. Невероятно громкий звук урчащего живота заставил созидателя неприятно содрогнуться:

— Ты кушать хочешь?

Малышка ответила кивком. О, святая Лисбет! Это как ножом по сердцу. Гвентин молча выругался, что оставил свой рюкзак в доме Херр Сорса, но вспомнил, что в кармане лежало яблоко. Он вытер его об одежду и дал девочке. Малышка удивлённо взглянула на него:

— Это мне?

— Тебе, — Гвентин сглотнул, чтобы сохранить спокойный голос, и улыбнулся.

Маленькие грязные ладошки дрожа потянулись к ароматному яблоку. Да, она действительно не похожа на местных жителей: иссиня-тёмные прямые волосы, смуглая кожа проглядывала сквозь грязь. Единственное, что говорило о её родстве с деревенскими — так это светло-голубые глаза, но в обрамлении чёрных ресниц. Вне всяких сомнений девочка была красивой, даже очень.

— Как тебя зовут, Фройлен? — спросил мужчина, разглядывая ребёнка, в то время как та уже почти съела яблоко, но разве это насытит?

— Барбара, — чавкнув, ответила малышка, доедая огрызок и оставляя только хвостик. — А Вас, Херр?

— Херр Гвентин фон Фуллингтон к твоим услугам, но можешь звать меня просто — Херр Гвентин.

Мужчина улыбнулся, глядя как Барбара облизывает пальчики. Он смахнул с мягких щёчек прилипшие кусочки яблока и вытер грязные разводы носовым платком.

— У тебя совсем нет никакой еды? — спросил он, на что получил отрицательный ответ. Бедный ребёнок! Мужчина встал на ноги, приподнимая девочку. — Давай так поступим — я схожу в лес и поймаю какую-нибудь зверушку, а потом мы зажарим её. Хорошо?

— Не уходи, — дрогнувшим голоском попросила Барбара. О, сколько отчаяния в этих бездонных глазах, а маленькие ладошки цепко ухватились за его одежду.

— Я быстро, — Гвентин хотел отстранить девочку, но та лишь обхватила его теперь уже за талию, не отпуская:

— Не уходи.

Рубашка тотчас намокла от слёз ребёнка. Сердце непроизвольно сжалось от жалости, и потому мужчина опустился на колено перед ней и заглянул в большие глаза с тёмными тенями под ними, явно от недосыпа:

— Но ты же кушать хочешь, — едва поборов свой голос, чтобы он не дрогнул, настаивал он.

— Я потерплю, — вот уже голосок захрипел от рыданий. — Только не уходи!

Да что ж такое! Гвентин порывисто обнял девочку, а затем, подождав немного, пока она успокоится, взял за руку и пошёл вместе с ней в чащу. Чувствуя крепкую хватку, девочка, наконец, успокоилась, и стала с интересом разглядывать лес, ведя мужчину в только ей одной известном направлении.

— У меня здесь силки стоят, — проговорила Барбара и указала в сторону рукой. — На том холме.

Гвентин глянул в указанном направлении. Лес здесь был довольно редким, между старых пней одиноко росли новые деревца. Явно это место года три-четыре назад вырубали, а сейчас искусственно созданная поляна постепенно зарастала густой и высокой травой, но при этом казалась очень тёплой. И дело было вовсе не в припекающем солнышке, а в спокойной трели невидимых птах, в неспешном полёте насекомых и в маленькой ладошке, что доверчиво покоилась в широкой мужской.