— Это ты не нам должна говорить, а своим родственникам, — перебила её Витковская.

— В этом же вся и проблема! — Арина огорчённо топнула ножкой. — Никто в семье не воспринимает этот бизнес серьёзно, даже мои тетушки, которые задают моду в Екатеринодаре! А на самом деле…

— Долго мы будем этот бред слушать? — с обманчивой мягкостью вопросила Стелла, лениво взглянув на меня.

— Послушать стоит, — ухмыльнулся я. — Дайте ей сказать.

— Продолжай, рыжушечка, — подбодрила её улыбкой Анжелика.

— Да, так вот… — Арина чуть расправила плечи. — Упаковка — дурацкая, но состав в премиальном сегменте — магия в чистом виде, образно говоря, — она театрально закатила глаза. — Сыворотки на живой воде из предгорий, крема, которые реально стирают морщины и восстанавливают упругость кожи…

Арина ещё минуты три рассказывала про всю эту косметику с такой страстью, что даже я поверил в это уникальное качество. Поверил не потому, что разбирался в кремах, а потому что видел, как рыжая верит в это сама.

— Занимаемся мы этим по остаточному принципу, хотя давно могли захватить огромную часть рынка косметики, — завершила она и вздохнула.

— Браво, Аришенька! — я чуть поаплодировал.

— Тебе бы на базаре что-нибудь продавать… — Стелла не успела договорить, как Арина сделала пару шагов в её сторону, чуть наклонилась и произнесла, на мой взгляд, весьма дерзко:

— Ты же ещё не дослушала! Ты всегда такая нетерпеливая?

— Ой-ой, рыжая играет с огнём, — взволнованно шепнула мне Анжелика и сжала моё плечо.

— Ого, дерзкое какое Рыжейшество! — иронично хмыкнула Лада. — Я прямо заинтригована.

Стелла тем временем не отстранилась, но её глаза сузились — она оценивала ситуацию. На несколько секунд на кухне воцарилась тишина, нарушаемая только гулом ночного города за окном.

Все трое старших явно ждали, что выдаст эта рыжая девчонка, которую они ещё несколько минут назад в принципе не воспринимали всерьёз. Она была для них просто «приложением» к влиятельной фамилии, а теперь вдруг заявила «право на голос».

— Так уж и быть — я тоже, — царственно взмахнула кистью Стелла, отгоняя от себя рыжую. — Говори, пока я добрая!

— Ох, спасибо огромное! — не преминула съязвить Арина и задом отошла к плите, выпрямилась и продолжила: — Я хочу вывести из провинциального забвения всю эту премиальную косметику с магическими добавками под брендом «Дроздовская Эссенция». Звучит же? — она обвела взглядом всех нас, ожидая реакции.

— Сейчас ты начнешь звучать, когда я тебя приложу, — с легкой угрозой ответила Стелла и повернулась ко мне: — К чему всё это словоизлияние?

— Мы как раз подошли к сути дела — а именно противодействие Деникиным, прекрасные леди, — я успокаивающе поднял ладонь. — Арина, продолжай, пожалуйста!

Рыжая приосанилась и благодарно кивнула:

— Да, полное противодействие! Эта шикарная косметика уже в новой, обалденной упаковке, будет продаваться в одном-единственном магазине, дорогая наша Стеллочка, — заявила рыжая без тени иронии, — и это будет не просто магазин, а это будет… ну да, храм! Настоящий храм красоты, да…

— Да, именно так! — возбуждённо воскликнула Анжелика. — Наш идеологический ответ Деникиным.

— Ну теперь понятно, откуда рога этого идиотизма произрастают, — чуть скривилась Стелла.

— Да, скоро мы откроем флагманский бутик на Кузнецком Мосту! — запищала Арина и захлопала в ладоши. — Там будет всё: итальянский мрамор, черное матовое золото, богемские люстры, магическая подсветка витрин, массажные кабинки — это чтобы кожа клиенток выглядела идеальной сразу после покупки и нанесения. Мы не будем продавать косметику для домохозяек — мы будем продавать статус и причастность к новой силе, будем продавать мечту о том, что каждая, пришедшая в наш храм красоты — избранная…

Стелла переглянулась с Катей, потом с Ладой — все трое засмеялись, но как-то нервно.

Я между тем заценил спич Арины — раньше я за ней подобного красноречия и близко не замечал.

— Косметика, храм красоты? — Стелла иронично выгнула бровь, глядя на меня и сестру; в её голосе сквозило такое количество сарказма, что его можно было резать ножом и намазывать на хлеб. — Твоя идея или Виктора?

— Девочки сами придумали, даже я не сразу оценил весь потенциал, — пожал я плечами.

— Вы, значит, решила победить железнодорожную империю — уголь, мазут и сталь, с помощью баночки крема? Это ваш «идеологический ответ» Деникиным? — поразилась медноволосая.

— Можно ещё накрасить ногти их машинистам, педикюр предложить — это, безусловно, остановит их поезда и уменьшит тарифы, — засмеялась Екатерина.

— Да, мы их остановим именно кремом! — возбужденно крикнула Арина, окончательно окрылённая своей идеей. — Потому что через три месяца каждая жена депутата, каждая любовница генерала МГБ и каждая светская львица будет стоять в очереди за моей «Эссенцией». И твоя мать, Стелла, тоже будет там стоять, и ты сама, если я тебя вообще пущу на порог…

Стелла не выдержала и залилась смехом. Я понял, что гроза, могущая обрушиться на рыжую голову, если и не миновала полностью, то весьма отдалилась.

— Весело тут у вас, — посмотрела на меня Лада.

— За нашей «Эссенцией», рыжая — я твой деловой партнер, забыла уже? — бесцеремонно добавила Анжелика.

Старшие после этой реплики угорали минуты полторы.

— Вино ещё есть? — вопросила Стелла, отсмеявшись.

— Может, лучше кофе? Могу сварить, — предложил я.

— Да, лучше кофе, — кивнула Лада. — Поздно уже, засиделись.

Я мягко отстранил Анжелику и пошел к полке.

— Умница, продолжай, — шепнул Арине, приблизившись к ней.

— Один флакон в двадцать грамм, — продолжила она, — будет стоить как вагон вашего вонючего угля. Маржа — тысячи процентов. Тысячи! Вы слышите этот звон? Это не мелочь в кармане, это реальные деньги.

— Я не могу… — покачала головой Витковская и прикрыла ладонью рот, глухо смеясь.

— А возить товар мы будем машинами, чтобы не иметь вообще никакой зависимости от железнодорожных тарифов Деникиных. Пока они считают свои вагоны и спорят о дотациях, мы захватим умы их женщин. Мы зайдём с тыла, через будуары и спальни, — Арина начала расхаживать по кухне, размахивая руками, и её жестикуляция стала широкой, уверенной. — Мы создадим культ и сделаем так, что не пользоваться нашей сывороткой будет признаком дурного тона и низкого статуса…

— Да, это будет социальное самоубийство, — перебила её Анжелика. — Вот что такое «мягкая сила», сестрёнка.

— Когда женщины Деникиных начнут тратить их деньги у нас, шепча мужьям на ушко, что их бизнес — это нафталин и прошлый век, вот тогда мы победим. Мы развенчаем их образ «столпов общества»: если ты не пахнешь «Эссенцией» — ты не элита. Всё просто — мы заставим их чувствовать себя устаревшими, грязными, пахнущими углем и потом, пока мы пахнем красотой и будущим!

Анжелика тихо, восхищенно присвистнула, облокотившись на подоконник — она смотрела на подругу так, словно видела её впервые, и в этом взгляде была гордость — Арина явно превзошла её ожидания. Мои — тоже.

На кухне воцарилась тишина. Я достал бразильский кофе и стал насыпать в большую турку.

— Браво, Рыжейшество! — весьма неожиданно заявила Лада. — «Помада против паровоза» — план на первый взгляд наивный и нелепый, но если взглянуть шире — то это самый циничный план, который я слышала за последний год.

— Одна я чего-то не понимаю и не уловила суть идеи? — скептически сжала губы Стелла.

— Если брать текущую политическую ситуацию, то с оперативной точки зрения такое место и такой товар действительно могут стать мощным инструментом влияния. Только надо всё сделать по-умному, системно, — ответила кузина.

— А, вот ты о чём⁈ — задумалась Стелла. — Да, Деникины лишены стиля, им не помешало бы немного… элегантности как в политике, так и в бизнесе.

— И эту элегантность вместе с нужными нам идеями мы преподнесём им как раз в таком месте — мягко и незаметно. Однако нужен ассортимент этих кремов, а ещё умелая рекламная кампания! — пояснила Лада.