Внутри меня проснулся азарт — странный, почти болезненный зуд, который я всегда чувствовал перед крупной игрой. Здесь, в этой реальности, никто не знал, что я юрист до мозга костей, привыкший находить лазейки там, где другие видели бетонную стену. Для старших — этих красивых, умных и чуть уставших женщин, я был просто «удачливым Виктором», фанфароном с непомерным самомнением. Однако сейчас я очень ясно видел невидимые политические связи, эти силовые линии власти, которые сейчас натянулись до предела. Я каким-то образом чувствовал «точку слома», и она была прямо передо мной. Возможно, что именно я и был этой «точкой».

Я сделал несколько шагов и остановился у окна, глядя на засыпающий город, который даже не подозревал, какие планы сейчас строятся на этой кухне. Моё отражение в темном стекле наложилось на огни высоток — призрачный силуэт человека, который решил переписать правила игры, не имея на руках козырей, кроме собственной наглости.

— Слушайте сюда, наши дорогие гостьи, — развернулся я к девушкам, резко меняя тон с примирительного на властный. — Через два месяца, когда пройдут выборы, нынешний политический расклад отправится на свалку истории. Если со стороны наших семей всё будет организованно на высшем уровне, то Марковы уйдут в глухую оборону, забаррикадируются в своих поместьях и будут зализывать раны, с ужасом вспоминая тот день, когда они решили бросить вызов Питеру и Омску. Если все мы будем работать активно и — что очень важно — креативно, то мы, коалиция Корниловых и Колчаков, возьмём Палату. А с содействием Слащёвых и Дроздовских не просто выиграем, а зайдём с ноги, как хозяева!

— Мне бы твой оптимизм, — буркнула Стелла.

Печать надменности на её красивом лице на миг сменилась легкой усталостью, ну или неуверенностью, и в уголках её губ залегла тень сомнения. В этот момент я абсолютно ясно осознал, что она устала тащить на себе груз ответственности за клан, за младшую сестру, за репутацию. В этом мире, где магия тесно переплетена с властью, уверенность — это не просто черта характера, а инструмент доминирования, и потому этим сильным женщинам нужен был кто-то, кто не боится обещать невозможное — пусть даже стоя в практически одних трусах и со следами запоя на лице. Нужен тот, кто скажет, что дважды два — это пять, и заставит всех в это поверить.

Именно это я и вознамерился сейчас сделать. Примерно так, как со спасением ребёнка на гонках — да, это чистой воды фанфаронство, но именно этого они от меня и ждали. Я это чувствовал во всех пяти парах глаз, обращённых на меня.

Теперь мой выход.

Я громко, демонстративно вздохнул и указал пальцем на Ладу:

— Начнём с тебя, сестрёнка!

Она приподняла бровь, сохраняя скептическую мину, но я отметил, как всем телом она подалась чуть вперед. В её глазах, за этой привычной служебной маской карьерной контрразведчицы, всегда прятался огонь амбиций. Я очень хорошо это помнил.

— Начнём что? — её легкая улыбка не коснулась глаз — они остались холодными и внимательными.

— Начнём наше не только общесемейное, но и личное восхождение! — заявил я. — Пора перестать быть дичью и стать охотниками, кузина!

— Кроме пафоса будут предложения, конкретика? — на лице Лады проявился скепсис, но голос чуть дрогнул.

— Ты засиделась в капитанах, моя талантливая кузина. Тебе этот мундир жмёт в плечах, он ограничивает твой размах и сдерживает потенциал! Как тебе должность заместителя министра госбезопасности по итогам этих досрочных выборов? Курирование всей внутренней безопасности Сибири и Дальнего Востока, полный карт-бланш на работу. Ты сама будешь решать, кого брать в разработку, а кого миловать. Ты будешь писать правила, а не исполнять их!

Лада поперхнулась вином и закашлялась — она явно не ожидала таких речей от меня. Её глаза на мгновение расширились, и в них вспыхнул тот самый амбициозный азарт хищницы, который она так старательно прятала за маской усталого циника.

— Ты делишь шкуру медведя, который не просто не убит, а ещё даже не родился, дорогой мой Виктор, — чуть растерянно прохрипела она, вытирая губы салфеткой. — Но шкура, чёрт возьми, выглядит очень заманчиво.

— Нихера себе здесь раздают должности, — поражённо произнесла Витковская.

— Екатерина! — я перевел на неё взгляд. — Ты — барышня жесткая, мягко говоря, но лучший аналитик в этой вашей «гебешной» системе, верно? Но ты тратишь свой потенциал на подтирание… хвостов за бездарными, зажравшимися генералами, наскольку я понимаю. Так или нет? Хочешь пост статс-секретаря МГБ? Или хочешь работу в канцелярии премьер-министра или спикера Палаты, ведущий аналитик? Или хочешь в Министерство Юстиции, менять законы?

Витковская усмехнулась, задумчиво постукивая дорогим маникюром по своему планшету. Цок-цок-цок — ритмичный звук, напоминающий тиканье часовой бомбы.

— Статс-секретарь Витковская… Звучит амбициозно, но и крайне рискованно, — она мечтательно ухмыльнулась.

— Главный пункт моей предвыборной программы — служение народу… — провозгласил я и поднял палец, но меня перебила Стелла:

— Пиздец, как неожиданно и оригинально!

Катя и Лада засмеялись, Анжелика тоже мотнула головой и усмехнулась, Арина с напряжением смотрела на меня — она явно не понимала, шучу ли я или говорю серьёзно.

— В этот раз всё будет серьёзно — никаких подачек ведущим семьям, мы возродим принципы республиканизма и народовластия. Обычным людям надо дать хотя бы немного больше реальных, а не декларативных, прав, ну и возможность заниматься мелким бизнесом и богатеть, а ещё покупать контрацептивы, табак и водку по доступным ценам, а не по тройным, как сейчас.

— Водку и табак не трожь, — поморщилась Стелла.

— Корниловы что, табачные короли? Или спиртовые? Или чего ты боишься, леди?

— Алкоголь и табак — это вредно. Высокие цены на него — это залог здоровой нации, — ответила медноволосая. — Для того и были подняты акцизы ещё в восьмидесятых.

— А низкие цены, хотя бы на сигареты, вино и пиво — это залог лояльного населения. Лично для меня это важнее, чем абстрактное здоровье, которое можно угасить любыми другими способами.

— Я не согласна… — сжала губы Стелла, но я перебил:

— Ты ведь сама куришь! Здоровье обеспечат врачи, спецы вроде тебя. Человек купил водочку, посидел с друзьями или семьёй, напился, похмелился, купил таблетку, пошел довольный на работу — это значит, что человек не думает о политике, не идёт митинговать. Схватила печень — пришел к врачу, подлечился и снова в бой, на шашлык или в баню. Всем выгода — производителям водки и таблеток, властям, врачам. Так или нет?

— Я с тебя охуеваю, Вик, — старшая Корнилова изумлённо покачала головой. — Доход на копейку, убыток на рубль — вот это твоя логика. Тебя на пушечный выстрел нельзя к Палате подпускать.

— В политике, дорогая Стеллочка, — я демонстративно вздохнул, — важен здоровый популизм. Латинское, то бишь древнеримское, «populus», и означает «народ», работу в интересах народа…

— Откуда ты вообще это знаешь, а? Умник, блин! С хера ли дешевая водка — в интересах народа? — начала злиться Стелла.

— У нас минимальный отпускной розничный лимит на водку и коньяк установлен спецзаконом, никто его менять не будет в здравом уме, — поддержала её Катя. — Дохлый номер при текущей инфляции и дефиците бюджета.

— Отвечу вопросом на вопрос — а с хера ли дорогая водка должна наполнять карманы водочных баронов вроде Дроздовских, Алексеевых или Мамонтовых? Они уж точно не разорятся, если даже на пятьдесят процентов понизят цены! Зато выиграют на объёмах реализации.

— Мы водки мало производим, едва хватает для своего края и на экспорт, — проблеяла Арина. — Ты нас с кем-то перепутал.

— Вот это и будет гвоздём моей программы: «Дешевая водка — победа над инфляцией!»

— А инфляция тут при чём? — поинтересовалась Катя. — Какая связь?

— Да похер — наймём экономистов, обоснуют любую, — я сжал кулак и посмотрел на Стеллу, решив нанести решающий удар: — Ты же врач, учёная-магомедик? Вот и будешь заниматься проблемами магии во всех её проявлениях, — я ощутил, что поймал кураж, — если ты готова к научным свершениям, конечно!