В памяти вспыхнули воспоминания. Клык сказал нам уезжать: они тут сами всё зачистят, к тому же не стоит нам видеть, что станет с Альфредом. Когда я всё же спросил, что они собираются сделать, вместо Клыка ответил Гремлин:

— Эта тварь — правая рука человека, что принёс Искру на нашу землю. И эту руку мы отрубим, но он также виновен в том, что наш брат погиб. Стая с него спросит по старому обычаю. — Видя мой вопросительный взгляд, он жестоко усмехнулся и ответил:

— Каждый волк обагрит свои клыки его кровью столько раз, сколько посчитает нужным. Наши братья очень злы, мы не любим терять волчат, взятых на первую серьёзную охоту. Так что не уверен, что кто-то сумеет опознать его тело. За следы в доме не беспокойся, на складе обнаружилось очень много газовых баллонов, а они очень хорошо делают бум.

— А как же следы шин?

— У нас есть свои способы разобраться с этой проблемой. Не забивай голову, брат. Ты дал нам возможность напасть на врага, остальное на нас, а тебе бы поспать, Мертвец. Выглядишь как тайв-ше.

— Как кто? — Вроде он говорил на обще имперском, но стоило ему произнести это слово, как интонация изменилась. Создавалось впечатление, что это слово из другого языка.

— Как мстительный мёртвый, восставший из могилы и пришедший мстить живым за их грехи. Так говорят в приграничных марках. И клянусь Триединой, ты сейчас очень похож на одного из них.

Тряхнув головой, отгоняя воспоминания, я сел, едва подавив стон. Тело болело так, словно по мне проехался грузовик. Мышечные волокна, которые я рвал ночью, щедро заливая их некроэнергией, теперь требовали полноценного восстановления. Без энергии в ядре это восстановление будет идти естественным путём. А это, мягко говоря, медленно, мучительно и с непредсказуемым результатом.

В ядре было всего пять процентов. Жалкие, ничтожные пять процентов энергии, которых едва хватало, чтобы поддерживать связь с Тенью, всё ещё возрождавшимся где-то на периферии моего сознания. Крысюк был жив, но слаб. Он ощущался словно тусклый огонёк там, где раньше горел маленький, но яркий костёр. Ещё сутки, может, двое, и он восстановится полностью. Но в отличие от него у меня не было ни суток, ни тем более двух. Мне нужна энергия. Прямо сейчас или есть шанс, что я сдохну. А мне бы этого очень не хотелось.

В моём мире эта проблема решалась просто: медитация в месте силы, приём алхимических эликсиров или поглощение ядер убитых тварей, а ещё лучше — зёрен разломов. Первое требовало времени, которого не было, и нормального ядра, которого так же не было. Второму я никогда не доверял, считая алхимию слишком опасной, но в такой ситуации я бы на это наплевал. Оставалось третье.

Ядра тварей. Здесь их называли почти так же, как и у нас, — «духовное ядро». Концентрированные сгустки энергии, которые формируются в телах существ, прошедших через разлом. Чем сильнее тварь, тем мощнее ядро. К сожалению, чтобы это ядро сохранилось, разделывать тварь нужно правильно и только внутри разлома, иначе та куча мёртвых тварей стала бы для меня отличным источником для восстановления.

Мира молча наблюдала, как я пью кофе. Она не задавала вопросов, хотя я видел, что они накопились. Целая армия вопросов, выстроившихся в боевой порядок за её карими глазами. Но моя тяньцзы была умна и умела ждать — в её работе нельзя по-другому. Она подождёт, пока я буду готов говорить, а потом спросит ровно то, что ей действительно нужно знать. Ни больше, ни меньше.

— Мне нужно позвонить Дэмиону, — сказал я, ставя чашку на стул.

— Вот. — Она протянула мне кнопочный телефон. — И вот ещё. — Второй рукой она протянула мне листок бумаги с адресом. — Это новое место. Я сняла его три дня назад, на всякий случай. Под другим именем, через цепочку подставных аккаунтов. Штайнер не найдёт, по крайней мере в ближайшую неделю точно, если не наследить.

Три дня назад. Она подготовила запасную нору за три дня до того, как её схватили. Параноик и гений. Небо, эта женщина думает на пять шагов вперёд, и этим она одновременно и похожа на меня, и нет. Там, где у неё чёткая структура, у меня — лишь направление, понимание последствий и готовность действовать, чтобы прогнуть мир под себя.

— Мира.

— М?

— Спасибо.

Она чуть улыбнулась, буквально одним уголком рта, потому что второй всё ещё был опухшим.

— Не за что. Но когда всё закончится, ты расскажешь мне правду, кто ты такой, Алекс Доу. Учти, теперь я ещё меньше верю в то, что ты обычный парень из приюта.

— А кто же я? — Она внимательно посмотрела на меня и ответила:

— Если честно, не знаю. Ты ломаешь все шаблоны: восемнадцатилетний пацан с разбитым ядром Е-ранга закрыл в одиночку разлом. Ну, не бывает такого, даже среди аристократов такое — нонсенс. — Я лишь криво усмехнулся и спросил:

— И всё же?

— Алекс, ты мне безумно нравишься, но чем дольше я на тебя смотрю, тем больше верю в старые сказки, что рассказывала мне бабушка.

— Ты о чём? Сама понимаешь, мне сказки на ночь не рассказывали. — Старому Алексу не рассказывали, а вот мне рассказывали, и все они были, мягко говоря, жуткими.

— Прости.

— Всё нормально, рассказывай. — Она глубоко вдохнула, а потом выпалила на одном дыхании:

— Ты Та-шар! — Она произнесла эти слова, будто для меня это что-то значит, но я не понимал. Мои знания и память Алекса просто молчали, не давая никаких ассоциаций. Исключение было одно — то, как назвал меня Гремлин, когда прощался. Его «Тайв-ше» звучало в той же стилистике, что и её «та-шар». Судя по всему, какая-то нечисть.

— Прости, но мне это ничего не говорит, кроме того, что это слово похоже из приграничных марок.

— Именно оттуда, как и я сама. Если кратко, это могучий дух, что занял тело человека и теперь живёт его жизнью. — Мне хотелось смеяться: её мозг аналитика нашёл единственное объяснение моему поведению в старых сказках, и самое смешное — она попала в самую точку. И сейчас нужно срочно придумать правильный ответ.

— Ты как всегда права, красавица. Я действительно дух, захвативший это тело, и я очень голодный дух. — Ухмыляясь, я хищно облизнулся и потянулся к её бедру. — И голод мой очень сильный.

— Пошляк! — Она с усмешкой чуть отодвинулась. — Чуть не ушёл к предкам, а уже тянет руки.

— Будто тебе это не нравится. — Она с улыбкой ответила:

— Нравится, Алекс, ещё как нравится, но ты так и не ответил на вопрос.

— А как там у вас, в приграничных землях, проверяют одержимых? Может, устроим проверку, только чур раскалённым железом не тыкать в интимные места.

— Какой же ты невозможный. — В её голосе слышалось искреннее тепло, а на губах была мягкая улыбка.

— А ещё красив, как древний дух.

— Хватит уже, это не смешно.

— Прости, но такие вещи всегда меня веселят. А если серьёзно, то тут есть что-то съесть? А то голодный, как тварь из разлома.

— Сейчас будет тебе завтрак, а ты пока решай свои дела с одноклассником с повадками наёмного убийцы.

— Я расскажу тебе о нём чуть больше, но позже. У парня, мягко говоря, хреновая ситуация.

— Договорились, завтрак будет через десять минут.

Набирая номер Дэмиона, я уже знал, о чём буду просить. Этот парень был моим единственным мостом в мир, где продавались вещи, которых нет в обычных магазинах. Кайзер контролировал значительную часть чёрного рынка графства, а Дэмион, хоть и ненавидел своего хозяина, знал все его каналы и связи. В конце концов, за столько времени работы на криминального босса делают из человека либо труп, либо ходячую энциклопедию теневого бизнеса.

Трубку Дэмион снял уже на втором гудке.

— Живой, — констатировал он вместо приветствия. — Я уже начал думать, что ты помрёшь во сне и мне придётся объяснять твоей подружке, что твой хладный труп надо где-нибудь закопать.

— Не дождёшься. Мне нужна встреча.

— Когда?

— Чем быстрее, тем лучше. Час.

Он замолчал на несколько мгновений. Я слышал, как на заднем плане кто-то негромко разговаривает, после чего хлопнула дверь.