— Отправлю тебя в Кольчугино!

Людмила в ужасе округляет глаза.

— Это очень жестоко!

— А что, поедешь в деревню, к матери, раз Ницца тебе как кость в горле.

Муж Людмилы явно забавляется, но женщине не до шуток.

— Нежелание ехать в Ниццу обосновано тем, что летом там страшно жарко. — Даже мне понятно, что она лишь придумывает отмазку.

Прячу улыбку за бокалом с соком.

— Да, конечно, милая, — отвечает Олег Александрович приторно-сладко. — Только вот мне кажется, ты просто зажралась.

— Я не поеду с детьми в Кольчугино!

— Нет, родная, ты что! Дети поедут в Ниццу. А ты в Кольчугино.

Сбегаю на кухню, иначе просто засмеюсь на всю столовую и опозорю тем самым своего мужа.

— А ты не хочешь в Кольчугино? — спрашивает Батыр.

Я оборачиваюсь и вживую наблюдаю уникальное зрелище: мой муж смеется.

— Тоже сбежала, потому что слушать этот разговор и не заржать невозможно?

Он подходит к холодильнику и достает стеклянную бутылку с минералкой.

— А знаешь, мне даже интересно стало, что там такого в этом Кольчугино, — смеюсь и подхожу к Батыру со стаканом, протягиваю его.

Он откручивает крышку на бутылке и с улыбкой на лице наливает мне воды.

— Хочешь, устрою тебе незабываемую поездку в новый город? — улыбка не сходит с его лица.

— Легко. Только если Людмила поедет без детей, я без тебя ни шагу не сделаю! — вздергиваю подбородок.

— И это отлично, — говорит Батыр.

Что-то ощутимо меняется в его взгляде. Веселье уходит, а радужки заливает чернотой.

— Ты очень красивая сегодня, — выдает муж, едва ли не облизывая меня взглядом. — И ужин приготовила потрясающий. Я приятно удивлен, ты умница.

Выпрямляю спину, выпячивая вперед грудь. Может, хоть так она будет казаться больше? Почему-то хочется выглядеть красивее, женственнее.

— Я с удовольствием приготовлю что-то специально для тебя. Только скажи, что ты любишь? Какую кухню предпочитаешь? Я тебя совсем не знаю, — на последней фразе мой голос вздрагивает.

Батыр задумчиво смотрит на меня, но отвечать не спешит.

В этот момент входит вторая пара, разрушая теплоту этого момента.

— Хороши хозяева! — смеется Руслан, притягивая к себе свою жену Юлию. — Сами сбежали, а мы там отдувайся за них!

— Что, вас тоже в Кольчугино отправляют?

— Такими темпами мы там окажемся раньше Люды! — смеется Юля.

Вообще мне понравились партнеры Батыра и их жены. Людмила и Юля, конечно, разные. Люда старше меня лет на пятнадцать, а Юля все-таки ближе к моему возрасту — ей двадцать пять, так что мы быстро нашли общий язык.

— Я только брускетты возьму, и можем идти, — играю роль хозяйки вечера.

— Ты такая жестокая, Тая! — восклицает Юля. — Я не могу перестать есть! Такими темпами ни в одно платье не влезу.

— Ты и так скоро ни в одно платье не влезешь, потому что на третьем месяце беременности!

— Это да, — Юля ласково улыбается мужу, кладет руку на небольшой живот.

Руслан целует жену, а я украдкой смотрю за реакцией мужа.

Батыр каменеет, из взгляда будто уходит жизнь, но он быстро берет себя в руки, бормочет какое-то оправдание и уходит.

Я виновато улыбаюсь ребятам и забираю поднос с брускеттами.

Вечер продолжается, атмосфера снова становится более расслабленной.

— А вы, ребят, когда поедете на моря? — спрашивает Аркадий у нас. — У вас же так и не было свадебного путешествия.

Я поспешно запихиваю в рот закуску, делая вид, что жую и ну вот никак не могу ответить. А что, пусть отдувается муж!

Батыр смотрит на меня:

— Что скажешь, Тая? Хочешь к морю?

Киваю с набитым ртом. Какая дура откажется от моря?

— Значит, в ближайшее время съездим, — констатирует он.

Вау. А что, так можно было? Вот так просто? Ну, то есть я вовсе не против, нет. Но разве у нас подобные вещи можно решить за минуту?!

Гости расходятся. Аркадий порывается поцеловать мне руку — его явно развезло от алкоголя, но Батыр беззлобно останавливает его и отправляет домой с водителем.

Я возвращаюсь в дом и принимаюсь убирать посуду, когда мои руки перехватывают.

— Пойдем наверх, — говорит Батыр тихо.

От его голоса мурашки по коже.

— Но нужно убрать… — вяло сопротивляюсь.

— Это сделает Татьяна.

Муж отбирает у меня тарелку и ставит ее на стол, а меня подхватывает на руки.

Тая

Едва мы заходит в спальню, Батыр разворачивает меня к себе спиной, тянет молнию вниз. Платье с тихим шорохом падает на пол, к ногам.

Под ним на мне чулки и красивое белье. Слукавлю, если скажу, что не готовилась.

Готовилась. Еще как.

Старалась с самого утра. Сначала готовила, как ужаленная летала по дому, стараясь не ударить в грязь лицом. Конечно, сделать такой стол стоило огромных усилий, и я выложилась на все сто.

Я бы не сказала, что Татьяна была сильно полезной. Скорее стояла над душой. Но если я просила ее с чем-то помочь — помогала. Чистила или мыла. Я боялась, что она может испортить какое-нибудь блюдо, подкинуть соли или перца, пока я не вижу. Но никаких прецедентов не случилось, и я отвесила себе мысленный подзатыльник.

Даже если Татьяна меня и не жалует, но вредить, похоже, не намерена, а значит, у нас все еще может нормализоваться и есть шанс прийти к нейтралитету.

Батыр ведет шершавыми пальцами по позвоночнику от шеи к кромке трусиков. На мне белое белье. Я знаю, мужчины любят красное или черное, но мне захотелось надеть этот цвет. Я думала напомнить ему о своей чистоте и о том, что отныне принадлежу ему.

Мне кажется, Батыру нравится то, что он видит, потому что его дыхание за моей спиной сбивается.

Он переводит руку и кладет ее мне на живот, прижимает к себе.

Я тут же чувствую его возбуждение.

Это немного пугает меня.

Другой рукой муж отводит мои волосы, перекидывая их на плечо, а сам касается губами шеи, оставляет на ней нежный поцелуй.

Низ живота сводит спазмом, хочется прикрыть глаза от новых ощущений. Они пока еще чужие для меня, но мне очень нравится все, что происходит.

Но для начала я бы хотела расставить все точки над i.

— Батыр, — шепчу его имя.

— Тая? — мое имя в его устах звучит странно и непривычно, особенно в такой тональности.

Решительно разворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза.

В спальне горит ночник, но его света достаточно, чтобы увидеть похоть в глазах мужа.

— Ты мой муж, — говорю уверенно.

— Да.

— А я твоя жена.

— Все так, — он не сдерживается и опускает голову, ведет губами по раковине уха, прикусывает мочку.

Дыхание перехватывает, хочется закатить глаза, но я должна сказать то, что думаю.

— Я хочу, чтобы между нами больше не было другой женщины, — выдаю ему.

Батыр замирает.

Я сама осекаюсь.

О ком я говорю? О той, другой, которая живет в гостинице? Или о женщине с фотографий? Потому что она ближе, чем любовница мужа, гораздо ближе. И я сейчас говорю не о том, что память о ней живет за стенкой, в черной коробке.

Память о ней живет под сердцем у Батыра.

Я не претендую на память. Но я бы хотела место и для себя.

— Я твоя жена, и я хочу, чтобы мы стали близки как муж и жена, полноценно. А это значит, что речи о предательстве больше не может быть. Я знаю, ты не просил этого брака и даже вступил в него не совсем добровольно, выполняя волю умершего отца, но пожалуйста… пожалуйста, Батыр, давай попробуем как у нормальных жен и мужей? Я только твоя, а ты только мой.

Батыр отстраняется и заглядывает мне в глаза, рассматривает выражение лица. Переваривает, впитывает.

— У меня больше нет другой женщины, — выдает наконец и говорит в открытую. — Я разорвал связь с Анной, тебе больше не о чем переживать. И ты права во всем.

Умаров не тот человек, который будет оскорблять себя враньем, поэтому я безоговорочно верю ему.

— Я рада это слышать, — улыбаюсь немного нервно и нерешительно кладу руки на рубашку мужа.