— Прости, Тая. Это правда для твоего же блага.

— Отпусти меня тогда… дай развод, и я уйду. Обещаю, ты никогда больше не увидишь меня…

— Нет, — отвечает резко. — Даже не думай об этом.

Спала я плохо.

А утром, едва открыв глаза, сразу же подумала, что все это просто дурной сон, вот сейчас я проснусь и у нас все-все будет прекрасно.

Но прекрасно не было.

Когда я спустилась на кухню, там уже сидел Батыр. Одетый в джинсы и свитер — мятый, невыспавшийся. На тарелке перед ним лежит бутерброд с криво нарезанной колбасой и сыром.

— Привет, — здороваюсь хриплым от долгих слез голосом.

— Привет, — отвечает Батыр и поднимает на меня уставший взгляд.

— Где Татьяна? — бутерброд явно готовила не она.

— Черт ее знает, — спокойно цедит муж. — Мне это не интересно. Я вышвырнул ее.

Сейчас эта информация не отзывается в груди радостью и ликованием. Уволил и уволил. Плевать вообще. На кону жизнь моего ребенка, какое дело мне до этой женщины?

— Почему?

— Татьяна зарвалась, — пожимает плечами. — Я верю тебе. В то, что ты не открывала ту дверь. Это ее рук дело.

— Понятно, — прохожу в кухню и щелкаю кнопкой чайника.

— Она сказала, мол, делала это, чтобы испортить наши с тобой отношения. Чтобы я наконец обратил внимание на нее, — произносит отрешенно.

— Ну, примерно так я и думала, — принимаюсь заваривать себе чай.

Игнорирую мысли о том, каким способом Батыр достал эту информацию. Вряд ли Татьяна рассказала все, как на духу.

— Прости за то, что сразу не поверил, — продолжает неожиданно.

Оборачиваюсь и смотрю на мужа. Он ли это говорит.

— Хорошо, — киваю, принимая его слова.

В затянувшейся паузе моя паника принимается набирать обороты. Батыру тоже нелегко, он понимает, что причиняет мне боль, но и отступать не собирается.

Покончив с завтраком, Умаров поднимается и произносит холодно:

— Через час нас ждут в клинике.

Я обмираю.

— Батыр… — на споры просто не остается сил.

— Помнишь, ты просила поверить тебе? Просто поверить? — спрашивает, а я киваю. — Вот теперь ты просто поверь мне. Так будет лучше. Для тебя же.

Не дожидаясь ответа, он уходит, а я остаюсь сидеть на своем месте и смотреть в одну точку.

Не могу принять это. Просто не могу.

Я не знаю, что делать, но и ребенка своего в обиду не дам.

Плана у меня никакого нет, но на данный момент ничего иного, кроме как послушать Батыра, я не могу. Сбежать прямо сейчас из дома не получится. Это крепость, из нее так просто не выбраться.

В спальне надеваю удобный теплый спортивный костюм, спускаюсь на первый этаж и выхожу на улицу.

Всю дорогу до больницы Батыр старается найти ко мне подход и заговорить, но я тупо молчу и смотрю в окно на город.

На одном из светофоров я незаметно нажимаю на ручку двери. А вдруг? Но ничего не выходит. Дверь закрыта, и мне не выбраться.

В больницу Батыр ведет меня под руку.

Тут же появляется мужчина, которого я видела в прошлый раз.

Он вежливо здоровается со мной и мужем.

— Можем пройти в кабинет. Вас уже ждут, — ведет рукой в сторону уже знакомого коридора.

И снова я иду как овца на заклание. Без права голоса и выбора.

Мужчина останавливается у нужного кабинета.

— Элла Анатольевна готова вас принять.

Батыр открывает дверь и заводит меня, сам заходит следом.

— Добрый день, — врач разговаривает спокойно, не выражая никаких эмоций и не критикуя меня. — Мне вкратце обрисовали ситуацию. Как я понимаю, о беременности вы узнали буквально на днях?

— Да, — отвечает вместо меня Батыр, и врач переводит взгляд на него.

— УЗИ делали?

Муж смотрит на меня, а я буравлю взглядом его. Думаешь, буду отвечать? Хрен тебе!

— Значит, нет, — пишет в карточке врач.

— Беременность желанная? — спрашивает невозмутимо.

— Нам нужен аборт, — четко произносит Умаров, хлестая словами, как кнутом.

— Что ж, — снова невозмутимый тон, — для того чтобы понять способ прерывания беременности, нам нужно установить точный срок. Тогда будет понятно, обойдемся мы медикаментозным абортом или придется прибегать к вмешательству.

— Какой аборт самый безопасный для моей жены?

Аллах! Как можно так спокойно говорить это слово? Аборт, аборт, аборт! Будто в этом слове нет ничего плохого.

— Конечно, медикаментозный более безопасен, так как не требует механического или хирургического вмешательства. У него, конечно, есть свои риски, но они меньше, чем при вакуумном или механическом методе.

— Тогда нам нужен он, — произносит решительно Батыр.

— Все не так просто. Подобный аборт возможен только на сроке до семи недель. Так что предлагаю вначале выяснить точный срок беременности, а после уже примем решение о способе прерывания беременности.

— Хорошо, — кивает муж.

— А теперь, Батыр Рашидович, я прошу вас оставить меня с пациенткой один на один. Мне нужно произвести осмотр и собрать анамнез. Вы пока можете выпить кофе в кафе на первом этаже, — на лице Эллы Анатольевны вежливая улыбка.

Супер.

Мне, значит, будут проводить манипуляции, а мой муж в это время отправится чаи гонять. Справедливо.

— Тая, набери меня, когда нужно будет подойти, — Батыр кладет руку мне на плечо, но я сбрасываю ее.

Когда за мужем закрывается дверь, улыбка сходит с лица врача, и она становится серьезной.

— Таисия Маратовна, я обязана вас уведомить: все манипуляции производятся только с согласия пациента или его опекуна. Насколько я знаю, вы дееспособны, а Батыр Рашидович не более чем ваш муж. Так что я задам вам вопрос: вы хотите прервать беременность?

Из глаз срываются слёзы. Я прикладываю руку к животу, и врач видит это.

— Нет, не хочу, — произношу уверенно. — Но муж не оставил мне выбора.

— Ох, господи, — бормочет Элла Анатольевна, снимает очки и бросает их на стол, произнося тихо: — Бежать тебе от него надо, девочка.

Внутри что-то щелкает. Слова попадают точно в цель. Включается второе дыхание — или что это, я не знаю. Возникает идея.

Нереальная.

Невыполнимая и рисковая. Но лучше попробовать и не сделать, чем не попытаться и всю жизнь страдать.

— Элла Анатольевна, а вы можете написать, что сделали мне аборт, а на самом деле его не проводить?

Тая

Элла Анатольевна смотрит на меня пронизывающе, а во мне крепнет решительность.

— Кроме вас мне никто не поможет, — давлю на нее. — Это клиника друга моего мужа. Если откажетесь, они просто вколят мне снотворное и сделают аборт насильно.

— Вы утрируете, Тая. Это подсудное дело. За подобное никто не возьмется. Это преступление.

— Вчера я сказала мужу, что хочу оставить ребенка. Посмотрите, где я сегодня. Перед врачом, которому сказали сделать мне аборт.

Она молчит. Размышляет.

— Ну хорошо, допустим, я скажу, что сделала вам аборт. Дальше что? После первого триместра живот начнет расти активно. С каждым днем он будет все больше и больше.

— К этому моменту меня уже не будет рядом с мужем, — выдаю решительно.

Врач выгибает бровь в безмолвном вопросе, и я отвечаю:

— Вы же сами сказали: бежать надо, — на моем лице расцветает улыбка.

— Это была фигура речи, но…

— Если не вы, они убьют моего ребенка, — вовсю давлю на жалость. — Я безумно хочу родить. Всей душой я уже люблю этого малыша. Вы должны понять меня. Как женщина женщину.

Нет, мне не стыдно за эмоциональное давление. Мне действительно помочь может только Элла Анатольевна.

— Хорошо, Таисия. Я помогу вам, — отвечает она наконец.

А у меня камень с души падает.

Врач барабанит пальцами по столу:

— Поступим так: сейчас мы возьмем все анализы, сделаем УЗИ. В заключении запишем срок: шесть недель. Завтра будут готовы анализы, и завтра же вы приедете сюда. Выпьете таблетку. Пустышку. Всем скажете, что у вас пошла кровь и процесс аборта начался. В ваших же интересах уехать от мужа как можно раньше. Таисия, я сразу предупреждаю: если ко мне придут с вопросами, я отвечу, что дала вам нужную таблетку. Если когда-нибудь правда всплывет, я стану все отрицать. Случаи, когда медикаментозный аборт не срабатывает, бывают. Небольшой процент, тем не менее я буду настаивать на этой версии.