Снова рвусь к брату в объятия.

— Что бы я делала без тебя…

Адам продолжает в подробностях рассказывать мне план.

Все выглядит довольно просто.

Вещей по минимуму. И только то, что нужно на первое время. Потом я поеду в торговый центр. Будто бы погулять. Оттуда через черный ход одного из магазинов выйду на парковку. Там есть мертвая зона, где будет ждать автомобиль. Водитель отвезет меня за город. Я пересяду на другой автомобиль. А потом это повторится еще раз.

В конце концов меня привезут в небольшой поселок, где я и залягу на дно.

Сколько времени я так выдержу, неизвестно. Но варианта вернуться домой нет, он попросту не рассматривается.

Батыр… в жизни не существует безвыходных ситуаций. Жаль, что он даже не попытался найти выход…

Батыр

Поначалу, когда Тая не отвечала на звонки, я не придал этому значения. Злится на меня. Понимаю.

Что греха таить, я и сам возненавидел себя.

После того как мы вернулись из клиники, меня начало крыть. С каждым днем я все больше и больше загонялся.

Ночами не спал, смотрел в потолок. Казалось, сверху на меня смотрят все мои нерожденные дети. Если бы можно было поменяться с ними местами, я бы сделал это даже не думая…

Потом на волне паники поехал к своему генетику и начал бомбить его вопросами. Запоздало, знаю. И тупо. К чему все это? Зачем снова старое ворошить?

— Тарас Михайлович, мог ли ребенок родиться вообще?

Тот смотрел на меня квадратными глазами, будто увидел впервые, а не вел три беременности Гули.

— Батыр Рашидович, вероятность хорошего, как и плохого исхода существует всегда…

— Но вы сказали мне, что это гребаная хромосомная аномалия! Генетическая предрасположенность, из-за которой происходили выкидыши раз за разом! Вы говорили, что это повлияет на будущие беременности и следует пока повременить с ними, чтобы получше изучить проблему!

Тарас Михайлович бледнеет.

— Батыр Рашидович, все так. Только есть несколько исключений. Каждый случай уникален, и, черт… даже висящее на стене ружье рано или поздно выстрелит! Это раз. Второй момент — в ваших анализах действительно были не совсем хорошие показатели, но основная проблема в том, что истинная причина выкидышей не была определена. Понимаете, не может генетический код три раза подряд производить больные эмбрионы. Один раз из трех — да. Ну ладно, два из трех. Но три раза подряд говорит о том, что помимо генетики тут есть что-то еще.

— Вы хотите сказать, ребенок мог выжить? — спрашиваю бесцветно.

— Какой ребенок? — врач шокированно смотрит на меня.

— Моя жена была беременна.

Тарас Михайлович шумно сглатывает.

— Батыр Рашидович, я должен сказать, что ваш случай все-таки уникален. И по имеющимся у меня анализам шанс на успешное вынашивание и рождение здорового ребенка есть, но нужно проводить больше исследований, — делает паузу. — Вы должны понимать, что эти анализы устарели. Им десять лет! Медицина за прошедшее время сделала огромный рывок вперед. Да хотя бы взять то же ЭКО. Еще до момента подсадки эмбрионов проводится оценка их качества, чтобы отобрать потенциально здоровые. Шанс есть. Его не было раньше, десять лет назад, да. Но сейчас он появился.

Тогда, после этих слов, единственное, чего мне хотелось, это вложить в руки врача скальпель и попросить перерезать мне горло.

Раньше, когда я был женат на Гуле, я ненавидел себя. За то, что она вынуждена проходить через все это снова и снова. Именно я виновен в этом. Мои руки были связаны. Единственным верным решением стало бы сделать себе вазектомию, чтобы больше никто не мучался.

Я не успел…

Гуля ушла от меня, а после как-то это уже не имело смысла.

Я думал, что та, старая, покрывшаяся пылью ненависть — самая сильная, которую я только знаю.

Как же я ошибался. То, что я сделал с Таей, нельзя простить. Нет таких слов, нет таких поступков, чтобы она простила меня. Я понимаю ее злость и ненависть по отношению ко мне, потому что чувствую все это в тысячу крат сильнее.

По-хорошему, надо ее отпустить. Тая сделала свой выбор, быть со мной она не хочет. Винить ее в этом я не могу. Но и отпустить нереально…

— Марат, у меня какое-то гребаное дежавю! — рявкаю на своего тестя. — Ты учишь своих дочерей сбегать от меня? Или подговариваешь их к этому? Сначала старшая твоя сбежала, теперь Таисия. Как это прикажешь понимать?

Отец Таисии бледен. Глаза бегают, руки дергаются. Мужик страшно нервничает, ясно видно, что побег Таи подкосил его не меньше меня.

— Батыр, клянусь, я даже предположить не мог, что Таисия это сделает! Я сам ничего не понимаю! У вас же все было хорошо!

— Ты помог ей это сделать? — спрашиваю в упор.

— Нет! — на лбу у него выступает испарина. — Нет! Аллахом клянусь!

Морщусь.

— Это не он, — вкатывается в комнату Адам. — Я помог.

— Ты? — поднимаю брови. — Теперь понятно, почему она зачастила сюда в последнее время.

— Адам! Сын! Скажи, что ты шутишь! Ты не мог так поступить со мной! — Марат хватается за сердце.

Адам пересекает комнату и останавливается напротив кресла, в котором я сижу.

— Я сделал ей новое имя. Она в безопасном месте.

— Ты держишь с ней связь? Дай мне поговорить с ней! — тяну руку, чтобы взять его телефон.

— Не уверен, что после того, как ты отправил ее на аборт, она хочет с тобой говорить, — голос брата Таи жалит ледяными иглами.

— Аборт? — Марат все-таки оседает на кресло и смотрит на меня, как на привидение. — А я ее о внуках просил…

Закрываю глаза и вдыхаю.

А мне не сказала. А ведь ей было больно это слышать…

Адам прокашливается и выпрямляет спину. Несмотря на то, что у него имеются увечья, сейчас я выгляжу и чувствую себя как самый натуральный инвалид.

Брат Таи продолжает.

— Так вот, Батыр. У меня к тебе предложение: ты подписываешь бумаги на развод и не делаешь никаких попыток найти Таисию. Она же уедет туда, куда ей хочется, и будет жить своей счастливой и спокойной жизнью.

Молчу. Понимаю, что так было бы правильно. У девочки вся жизнь впереди. Живи да радуйся. Найдет себе нового мужчину, нормального, родит от него десяток детей.

Эгоистичная часть меня вопит о том, что это неправильно и что я ее единственный мужчина.

На самом же деле, все просто: она нужна мне гораздо больше, чем я ей. Потому что это она привнесла свет в мою жизнь, заставила улыбаться, заставила жить на полную катушку…

— Это она попросила об этом? — спрашиваю хрипло у Адама.

— Нет. Она даже мысли подобной не допускает. Уверена, что ты не отпустишь ее. Но, Батыр, подумай над моими словами, — давит взглядом. Несмотря на то, что Адам младше, сейчас он в разы сильнее меня. — Если ты хоть что-то чувствуешь к моей сестре, отпусти ее…

Тая

Место, которое нашел для меня Адам, прекрасно.

Оно находится настолько вдали от цивилизации, что вообще забываешь, что где-то там есть большой мир.

Я остановилась у Залины и Мурада. Это семейная пара, которая сдает комнаты в своем гостевом доме.

Здесь все очень просто, но безумно уютно. А еще спокойно. Денег они берут немного, так что мне подходит.

Конечно, когда родится дочь, жить в доме станет попросту невозможно. Мне придется присмотреть отдельное жилье, чтобы не беспокоить других постояльцев. Все-таки маленький ребенок это шум, суета. А люди сюда приезжают не за тем, чтобы по ночам слушать детский плач.

В соседней комнате живет Варя.

Она ни от кого не бежала, в отличие от меня, но совершенно точно потеряна гораздо сильнее.

Мы прибились друг к другу как две одиночки. Она очень деликатна в своих вопросах и не лезет мне в душу. Я же не перехожу ее личных границ.

Залина и Мурад тоже милые люди, я скормила им историю про мужа-абьюзера, и они с пониманием отнеслись ко мне.

Располагаюсь в своей комнате и включаю компьютер. Раз в два дня, в заранее оговоренное время, мы созваниваемся с Адамом.