Сестра шмыгает носом, а я продолжаю экстренные сборы.

— А Батыр твой как удачно приехал, да? Если бы не он, люди Абрамова прибили бы нас.

Я беру на руки дочь, которая уже готовится к волне плача, и сажусь ее кормить. Прикладываю Лейлу к груди и дышу, пытаюсь успокоиться.

— Вита, у меня к тебе просьба.

— Из меня сейчас помощница…

— Мне нужно, чтобы ты соврала.

— Чего? — спрашивает удивленно.

— Батыр думает, что Лейла твоя дочь. Вот пусть пока все так и останется.

— Но как ты себе это представляешь? — округляет глаза. — Ведь он отец. Раз уж тут такая ситуация, не правильнее было бы все рассказать Умарову?

— Оставь мне это, хорошо? Я посмотреть хочу, могу ли рассказать ему всю правду. Мне нужно подтверждение, что он… изменился. Я должна понять: могу ли я доверять ему, понимаешь? — тараторю сумасбродно. — А пока просто сделай, как я прошу, пожалуйста, мне правда нужна твоя помощь.

— Ладно-ладно, — поднимает ладони. — Все, что скажешь.

Когда мы уже собраны, а дочь накормлена, я переодеваю ее в теплый костюмчик и выхожу из комнаты. На кухне никого.

Вита плетется позади, хромает. Идет по стеночке, еле-еле наступая на больную ногу.

Я открываю входную дверь и выхожу на улицу, осматриваюсь.

Тех мужчин, которые хотели пробраться к нам, больше нет. Поодаль стоит Батыр с другим мужчиной, и, увидев меня, он тут же спешит ко мне.

Чем ближе Батыр подходит к нам с Лейлой, тем более стеклянным становится его взгляд. Он смотрит на Лейлу, жадно вглядываясь в ее личико, а потом поднимает глаза на меня.

— Она спит? — спрашивает тихо.

— Да. А где остальные…

— Гостей увезли, остался Али с парочкой ребят. Они поедут за нами.

— Ясно, — оборачиваюсь на дом. — Там Вита, она подвернула ногу, и ей нужна помощь, тяжело идти самой.

— Поэтому у тебя ее ребенок?

— Угу, — мычу в ответ.

Батыр просит Али заняться вещами и сестрой, а сам помогает мне сесть.

— Прости, детского кресла нет.

— Ничего, мы с Витой по очереди на руках будем ее держать.

— Давай я возьму девочку, а ты сядешь.

На самом деле, помощь не помешает — у Батыра высокий внедорожник, и мне нужно держаться обеими руками, чтобы залезть. Вита тут не помощница, она сама едва стоит, а незнакомца просить не хочу.

— Хорошо, — перекладываю спящую Лейлу на руки Батыра.

Тот смешно складывает их, явно не зная, как правильно держать маленьких детей.

— Я все правильно делаю? Не наврежу ей?

— Нет, все хорошо, — прячу улыбку в вороте куртки и протягиваю руки, забираю малышку.

Умаров очень аккуратно перекладывает дочку мне и снова смотрит в ее спящее личико.

— Нравится? — спрашиваю тихо.

Вместо ответа Батыр сглатывает, отворачивается. Ответ только что был написан на его лице. Мука и страдание, а еще боль, наверняка сжирающая его изнутри.

Только что я четко увидела картину: трепет по отношению к чужому ребенку, который испытывает Батыр.

За что же ты тогда с нами так, Умаров? Ведь это все и так твое…

Вите помогают сесть, и мы направляемся в путь. Батыр едет не спеша, Вита стонет от боли, поджимая ногу.

— Тебя надо показать врачу, — констатирует Батыр. — Как только приедем в город, сразу заедем в травмпункт.

— Спасибо, — тихо говорит Вита.

Она бледная, уставшая и явно вымотанная болью.

Пару раз мы останавливаемся на заправках, и я прошу Батыра выйти из машины, чтобы Вита могла покормить Лейлу. Естественно, кормлю я, но он-то этого не знает.

Когда мы подъезжаем к городу, уже светает. Виту привозят в травмпункт, где сразу ведут на рентген. Подтверждают вывих и накладывают тугую повязку.

От бессонной ночи меня сильно клонит в сон, и я едва держусь в сознании.

В городе Батыр паркуется у красивой многоэтажки в центре города.

— Ты тут живешь? — спрашиваю удивленно.

После того как Умаров сказал, что продал дом, я подумала, что он вновь обосновался в отеле, но, видимо, ошибалась.

— С недавних пор, — отвечает туманно и проводит рукой, приглашая нас внутрь.

Тая

Батыр ведет нас по своей квартире.

Мы с Лейлой идем следом, Вита же уселась на диван в гостиной — ей вообще плевать на убранство, она продолжает носиться со своей ногой.

— Кухня тут, холодильник заполнен готовой едой и продуктами. Если нужно что-то докупить, скажите. Дальше по коридору две гостевые спальни, выбирайте любую, где расположиться.

— Ты останешься тут? — спрашиваю своего бывшего мужа.

— Да, я останусь тут, Тая. Поверь, так будет безопаснее. Вас я тревожить не стану, зато вы будете не одни.

— Твои люди, они где сейчас?

— Парочка снаружи, один в коридоре. Здесь все под камерами, да и сам комплекс охраняется ЧОПовцами, так что вы в безопасности.

— Батыр, мы же не будем жить тут вечно в страхе, — закусываю губу.

— Нет, конечно, — кивает спокойно.

— У тебя есть план?

— Есть, Тая. Я собираю компромат на Абрамова. Набралось прилично, хватит, чтобы закрыть его на десяток лет. Но этого мало, он может откупиться и выйти под залог, так что нужна бомба помощнее.

— Батыр, — прихрамывая, выходит Вита, — мне кажется, это может быть важно. В общем, как-то я слышала его разговор со странным мужиком. Абрамов передавал некие данные по поводу военных объектов.

Батыр прищуривается.

— Звучит как измена родине. Сейчас я наберу Акима, расскажешь все ему?

— Конечно, — устало произносит Вита и забирает трубку у Батыра.

Пока та разговаривает по телефону, Батыр ведет меня дальше, открывает дверь в одну из комнат. Внутри большая кровать, пара тумбочек, шкаф, небольшой стол с креслом:

— Это гостевая, они похожи со второй комнатой. Детской мебели никакой нет. Напиши мне, что нужно купить, и я закажу.

— Хорошо. Спасибо, — обвожу взглядом комнату.

Лейла ерзает в слинге. Подходит время кормления, и она начинает немного нервничать.

Пока я осматриваю комнату, не замечаю, как Умаров подходит ближе.

Он берет Лейлу за маленькую ручку, гладит ее. Очень нежно, можно сказать, невесомо. Сердце обливается кровью от этой картины.

Дочка смотрит на Батыра и улыбается своим практически беззубым ртом. Батыр сглатывает, я слышу, как прерывается его дыхание. Он выглядит сейчас уязвимым. Отвратительная часть меня подначивает: напомни ему, как он отправил тебя на аборт!

Но, кажется, это его раздавит сейчас.

И да, тогда он мало думал о том, что буду испытывать я. Но я не настолько жестока, поэтому не буду его добивать.

— Покажешь, где ванная? Лейлу нужно подмыть, да и мы с Витой не прочь искупаться.

— Да, разумеется, — Батыр явно с неохотой отпускает руку дочери и выходит из комнаты, идет по коридору: — Ванная тут, в шкафу свежие полотенца и халаты. На тумбе при входе лежит новый телефон, там вбит мой номер. Будет лучше, если свои телефоны вы не будете использовать.

— Как скажешь, — пожимаю плечами. — Не то чтобы мне было с кем общаться.

— Вам еще что-то нужно?

— Нет, у нас все есть. А мебель… я напишу, что нужно, и пришлю смс.

— Хорошо, — Батыр улыбается, глядя на меня.

Мне кажется или он только что хотел протянуть руку и коснуться меня?

— Мне нужно уехать, Тая. На работе раскидаю с делами и вернусь.

— Поезжай, Батыр.

Он нехотя покидает нас, а мы с Витой приводим себя и Лейлу в порядок. Днем отсыпаемся вместе с дочкой.

— Слушай, я, конечно, не против прикинуться матерью Лейлы, но… долго ты будешь скрывать от Батыра, что Лейла его дочь? — спрашивает Вита, лежа с ней на полу.

Мы расстелили на ковре толстый плед, и теперь дочка вовсю развлекается.

— Расскажу, — вздыхаю. — Скоро.

Батыр приезжает вечером. Всем неловко, поэтому расходимся по своим комнатам. Мы с Витой решили все-таки остаться в одной комнате. Кровать большая и позволяет положить между нами Лейлу.

Все хорошо, спокойно. Тревоги нет. Но уснуть я не могу, ворочаюсь.