– До сентября днём. Вечером у меня тренировка, но весь день могу здесь быть, – ответил Рашид.

– Норм. Дадим тебе комплект ключей, вливайся в коллектив, – одобрил Блохин.

Парни вышли на улицу, рассмотрели «Хонду» Рашида, высказали своё одобрение отличным мотоциклом.

– Где достал, такие тачки в нашем городе редкость? – спросил Рыбин.

– Друг достал, из Владика. Если потребность есть, надо с ним разговаривать. Он появится в начале августа, в Крым уехал, – не стал разводить секреты Рашид.

– Отлично. Приедет, познакомь нас со своим другом. Мы с «Блохой» давно думаем о чём‑то подобном, но через «Демона» дороговато получается, – сразу ухватился за идею Рыбин.

Важенин вскоре уехал по делам. Через час появился Бобыкин. Идею взять Рашида одобрил, отдал краску и тоже укатил. А Рашид решил, что завтра же сгоняет в колхоз и уволится. Что делать, когда узнает отец? Как говорит Мишка Егоров, которого Рашид уважал, проблемы надо решать по мере их поступления. Заодно появится возможность деньги не прятать в тайнике, а спокойно отдавать матери, в семейный бюджет.

Июль 1975 год. Госдача «Глициния». Егоров Михаил.

Общаться и работать с Брежневым мне понравилось. Не знаю, как он там держит власть в Кремле, но здесь, на отдыхе, вполне добродушный и общительный человек. Мне определили, для работы, по два, максимум три часа до обеда. В полдник два часа, а вечером по состоянию здоровья генсека. Как оказалось, врачи здесь строгие. А Брежнев приехал поправить здоровье, а не убивать его окончательно, в работе со мной. Диктофон «летучая мышь» привезли поздно вечером, даже документ вручили, на основании которого я могу владеть таким прибором.

– Ты, Миша, особо диктофоном не хвались, где взял тоже помалкивай. Если кто из спецслужб спросит, то предьявишь документ на твоё имя. И ещё, обклей диктофон какими‑нибудь наклейками, чтобы в глаза не бросался, – проинструктировал меня Борис.

Что я вынес за первые дни общения с Брежневым? Нет у него здесь в резиденции никаких золотых унитазов. Фаянс, конечно, не рядовой, привезён из братских республик Варшавского договора. Да и вообще, Брежнев одевается вполне скромно, без каких‑либо завихрений в голове. А ведь он глава государства. Воспоминания, от начала войны до момента освобождения Новороссийска, записали за два дня. Эти записи я даже начал претворять в предисловие книги. Писал от первого лица. Ведь Брежнев выступает автором произведения. Печатную машинку привезли через пять дней, модель «Эрика 123». Машинка не новая, но в отличном состоянии. Как мне объяснили – это мне подарок от Леонида Ильича. Магнитофон тоже дали, на прокат, я переписывал на кассеты запись разговора с Брежневым, хотя кассет для диктофона, Борис мне вручил аж сорок штук. Он же провёл мастер‑класс по использованию диктофона. Я сделал вид, что не умею обращаться с «летучей мышью». Борис Чащин вообще оказался мужиком компанейским, хотя я особо не расслаблялся. Всё же Боря служит в КГБ, и этим всё сказано. С ними откровенничать – только себе навредить. Несколько раз Борис организовывал катание на катере. К слову сказать, Брежнев сам любит кататься по морю на катере. Возит молодых и симпатичных женщин из обслуги. Что ещё раз подтвердило его увлечение женщинами.

Наша работа над книгой двигалась, вполне продуктивно. Я уже, через полторы недели, чётко понимал, что и как напишу текст в книге. Часть рукописи я уже напечатал. Нахватало нужной информации от других участников событий на «Малой Земле», но Борис пообещал, что такие встречи, он мне организует. А ещё я заметил, что Леонид Ильич, как бы изучает меня. В связи с этим он приглашал меня на беседы по вечерам, после ужина. Брежнев задевал политические темы, я старался не умничать, осторожно высказывал своё виденье. Понимаю, что в большей степени, я был слушателем, когда Леонид Ильич размышлял вслух. Примерно через неделю, моего прибывание на госдаче, Брежнев заговорил об Афганистане. Хотя я понимаю Брежнева, он настолько глубоко погружён в политику, что время от времени, его разговоры сводятся к этому. Такое состояние разума можно назвать профессиональной деформацией. Но вернёмся к тому, первому разговору, который произошёл, когда я уже прожил на госдаче почти неделю. Брежнев просматривал газету «Правда», где была статья об Афганистане, а я только подошёл в ротонду и получив разрешение присел за круглый столик. Официантка принесла мне сок, а Брежневу минеральной воды.

– А ведь уже два года, как Мухаммед Дауд сверг своего брата Захир‑шаха и упразднил монархию, – задумчиво высказался Брежнев.

Сначала я хотел промолчать, но генсек посмотрел на меня, во взгляде просматривался вопрос или просто ожидание каких‑то комментариев.

– Установление республиканского режима Дауда что‑то напоминает, что уже было в истории.

– И что же? – заинтересовался Брежнев, внимательно на меня посмотрев.

– Временное правительство в Российской империи. Тогда тоже дворяне рвались к власти, а как управлять страной не понимали. Между ними и нами разница в менталитете, к тому же религия Ислама здорово влияет на умы людей, – произнёс я.

– Ещё в 65‑ом в Афганистане была организована марксистко‑ленинская партия, некий журналист Нур Махоммад Тараки приложил к этому усилия. Советский Союз поддерживает стремления НДПА¹, хотя мы пока, активно не вмешиваемся в политические расклады, – я чётко видел, что Брежнев внимательно за мной наблюдает после того, как сообщил информацию.

– Леонид Ильич, я всего лишь писатель‑фантаст, потому могу предполагать что‑то необычное или фантастичное. Попробуем смоделировать ситуацию в фантастическом предположении. У Советского Союза есть враги, которые всегда будут желать нашего ослабления. Что нужно сделать врагам, чтобы ослабить нас, но при этом не принимать прямого участия?

– Втянуть в какую‑либо авантюру, подорвать экономику, – ответил Брежнев и улыбнулся, ему похоже нравилось вот так болтать со мной.

– Мы можем предположить, что афганские коммунисты решают совершить революцию, чтобы встать на путь социализма. Вполне могут сыграть на нашем чувстве справедливости, а также социальной ответственности. Попросят помощи. Советский Союз не откажет, вплоть до оказания военной помощи. Таким образом нас втянут в некую ситуацию, которая будет оказывать отрицательное влияние на нашу экономику. Могут спецслужбы, враждебные для нас, создать такую ситуацию, чтобы мы вмешались?

– Почему бы нет? Скорей всего могут, если поставят перед собой такую задачу, – отозвался Леонид Ильич.

– Мы победили и защитили революцию, потому что нам не помогали. Именно через свои пот и кровь нам досталась победа. А это ценится у любого народа. Добавим то, что партия смогла отринуть религию, чтобы она не мешала строить советское государство. В Азии такого не будет. В том же Афганистане народ живёт кланами и родами, чтобы им начать двигаться к социализму, им нужно сначала навести порядок в своей голове. Нет, я не верю в то, что афганские коммунисты смогут одержать победу и встать на путь социализма.

– От чего же ты не веришь? Есть причины твоего неверия?

– У афганцев в сознании другой мир, они по‑другому видят жизнь. Нам достаточно посмотреть на Узбекистан или Таджикистан. Там советские люди строят социализм только потому, что русские помогают, но эти республики часть нашей Родины. Как только нас втянут в решение вопросов в Афганистане, можно будет считать, что ловушка захлопнулась. Пусть сами решают свои вопросы. Если не способны сами защитить революцию, значит они не готовы к переменам. На самом деле всё просто, а прочие лабиринты политики – это всего лишь игра самих политиков. Но добавлю, что мне всего пятнадцать лет, а ещё я фантазёр. Так что делать правильных выводов не могу делать, что‑то не вижу, чего‑то не понимаю, – я замолчал, так как почувствовал, что влезаю в тему, в которую влезать совсем не хочу.