Меня пробивает до кончиков пальцев, живот сводит, соски стоят, а из горла рвутся стоны. Он издевательски показывает мне пульт с кнопками и нажимает одну из них.

Механизм работает как часы, затрахивая меня. Я выгибаюсь на постели, приподнимая и Реена тоже.

— Убери её оттуда! — требуя я. — А-а-ах, Реен! Реен, пожалуйста!

Второй конец упирается мне прямо в попку, немного давя на мышцы. Я кончаю в очередной раз, выгибаюсь на постели и чувствую, как этот самый второй кончик проник в попку.

— Реен! Моя попка! Реен! — начинаю паниковать, а он вытаскивает из мой узкой дырочки этот второй хвостик.

— Спасибо, — говорю ему.

В следующий раз содрогаюсь от вагинального оргазма и пропускаю в попку этот чертов хвостик. Пытаюсь крутить бёдрами, чтобы избавиться от него, но мужские пальцы прижимаются к клитору и ласкают его. Я уже не контролирую ничего, ни стоны, ни мышцы, ни своё тело.

— Реен, — содрогаюсь от удовольствия. Только голос уже другой. Ласковый, податливый.

Пытаюсь отдышаться, а мужчина убирает игрушку, водит членом по мокрой киске.

— Не надо, — говорю уже без сил и уверенности. Тело пропускает его внутрь, а я сжимаю кончики пальцев на ногах. Очень нежные движения, плавные, неглубокие.

— Реен, — зову его.

— Да, малышка, — нависает сверху.

— Поцелуй меня, — прошу и тянусь к нему.

Наши губы сливаются, а я совершенно теряю голову. Он сломал железную броню, пробрался под кожу.

— Поцелуй меня, — шепчу ему, как только он пытается отстраниться, чтобы набрать воздуха. Мне дышать незачем. Я как будто застыла в постоянном желании. Застряла в точке удовольствия. Мне хорошо. Так хорошо, что аж хочется облизать его щеку, что я и сделала.

Провела языком, как кошка, по скуле, затем по подбородку. Поцеловала в губы и снова облизала.

Реен отстранился и слез с меня.

— Реен, пожалуйста, не уходи! — прошу его.

Но хозяин дома, взяв ключ, отстёгивает меня. Руки и ноги больше ничего не сковывает. Я свободна. На миг приходит озарение. Нужно попытаться выйти отсюда.

Реен возвращается обратно, нависая надо мной, целует груди по очереди.

— Хочешь продолжить? — выжидающе смотрит.

— Ну же, Касси, признайся, что хочешь меня, — давит Реен. — Признайся мне.

— Хочу, — отвечаю тихо, словно лёгкий ветер.

— Теперь ты будешь со мной, как и со всеми... Поставишь в очередь, — отворачиваюсь от него, а слезы рвутся наружу от обиды. Я буду одной из.

— Касси, посмотри на меня, — требует мужчина.

Я отрицательно мотаю головой.

— Касси, ты не будешь стоять в очереди, и я не буду больше ни с кем спать или трахать их в этой комнате, если ты признаешься...

— Нет, Реен, тебя не исправить... — всхлипываю.

— Хорошо, Касси, раз меня не исправить, продолжу старыми методами.

Мой клитор снова ласкают пальцами. Плакать в этот момент как-то странно. Пришлось перенести истерику на попозже и вытереть щеки.

Вставляет член и начинает двигаться плавно, сжимая моё бедро.

Успокаивает поцелуем в губы. Всё это очень быстро перерастает в взрослый, страстный секс.

— Реен! — Кричу его имя, когда он без остановки вбивается в меня.

— Реен, лапочка!

— Лапочка? — Усмехается мужчина, но продолжает. Кровать ходит ходуном, жалостно поскрипывая.

— Я сейчас... Реен... А-ах, Ре-е-е-ен! О боже!

Выгибаюсь от удовольствия и притягиваю его к себе, царапаю его шею.

— Ты мой! — Рычу ему, прижимаю к себе как можно сильнее и закидываю ноги на его бока.

— Ты мой! — Повторяю ему и шлёпаю по плечу. Обнимаю за шею и впиваюсь в губы. В какой-то момент я схожу с ума. Толкаю его от себя, пихаю в бок, припечатываю к кровати и сажусь сверху на его пах.

— Касси, не пугай меня, — шепчет он.

— Замолчи! — Рычу на него и проталкиваю член себе в лоно. Зажимаю его рот рукой, вторую ставлю на грудь и скачу, доводя себя до оргазма. Играюсь с ним, дразню бедрами, пока отдыхаю и снова набираю темп.

— Касси, ты богиня, — шепчет, когда я склоняюсь для поцелуя. Реен берётся за мои бёдра, перехватывая инициативу, и выбивает из меня череду стонов, больше даже криков.

— Реен, я хочу тебя!

— Не верю.

— Трахни меня! — Лижу его щеку с мольбой, несмотря на то, что его орган уже внутри.

— Да, малышка! — Хрипит в ответ возбуждённо.

— Я хочу тебя... Хочу тебя, — не унимаюсь я и посасываю его кожу на шее. Целую его плечо, вылизываю языком.

Кончаем вместе, прижимаясь друг к другу.

— Моя девочка, — шепчет хрипло.

— Моя сладкая, будешь целовать меня, будешь прыгать на моём члене, — натягивает мои бёдра на свой орган в последних оргазменных конвульсиях.

— О да, малышка, — его бьёт крупная дрожь, а член пульсирует. — Моя девочка... Моя девочка.

Я лежу на нём брёвнышко, а его грудь вздымается, поднимая нас обоих.

Сползаю с него и лежу как мёртвая. По телу растекается жар, от макушки до пяток. Лицо и промежность тоже горят.

— Касси, ты жива?

— Угу.

— Я, похоже, что нет. Прикопайте меня на заднем дворе, если помру. Только найми людей, не гробь спину, — шутит наглец.

Я еле как разворачиваю к нему своё лицо.

— Я лучше сожгу дом, кремация, — объясняю я.

— Ну не надо, я его так долго строил, — говорит и поворачивается на бок. — Ещё раз хочешь?

Я отрицательно мотаю головой.

— Тогда я продолжу наказывать тебя утром, — поправляет рукой мои волосы.

— Только если ты поцелуешь мои туфли, — растягиваюсь в улыбке.

— Поверь, я их даже оближу ради такого дела.

И он облизал... и туфли, и мои лодыжки, и мои колени, и всё остальное.

Месяц спустя:

— Ты так и не призналась мне в любви, — упрекает Реен, поглаживая меня после секса.

— Ты тоже не признался, — отвечаю я, сладко потягиваясь.

— Я пустил тебя в свой дом, занимаюсь с тобой любовью, покупаю твои безделушки для работы... — фырчит он.

— Это не безделушки, я пишу научную работу по использованию секс-игрушек и сексуального возбуждения в целом, — оправдываюсь я.

— Ты не даёшь их в себя засунуть, — хмурится хозяин дома.

— И так достаточно всего в меня насовал, — смеюсь в ответ.

— Член не считается.

— Когда это член перестал считаться?

— Ну Касси, дай мне хоть что-нибудь ещё в тебя впихнуть, — берет меня за щёки и чмокает в губы.

— Ты и так пихаешь в меня каждый день...

— Но тебе же нравится, — перебивает меня скалясь, — так скажи, что ты меня любишь.

— Ну хорошо. Я тебя люблю. Ты доволен?

— Не-а, искренне давай. Постарайся. Представь, что ты актриса.

Я ложусь ему на плечо, целую в щеку и тихо шепчу:

— Я люблю тебя.

— Ну раз ты так сказала, тогда я вынужден... — эта скотина поднимается и уходит из спальни.

— Эй! Ты офонарел? — кричу ему в спину.

Возвращается обратно с какой-то коробочкой.

— Что ты там несёшь? — пытаюсь разглядеть предмет в его руках.

— Купил вчера, хотел подарить на особый случай, но раз ты такая сговорчивая сегодня, — ложится на кровать рядом, — дай ручку.

— Зажимы для сосков? — спрашиваю у него опасливо.

— Пальчики давай свои, — тянется к моей ладони и держит крепко.

Другой рукой открывает коробочку и достаёт помолвочное кольцо и бессовестно надевает мне на нужный палец.

— Я не согласна, — говорю я.

— Видишь какое дело, я же и не спрашивал, — растягивается в улыбке.

Смотрю на кольцо — красивое, зараза. Дорогое, наверное. А камешек так и сверкает.

— Я только недельку поношу его, а потом верну, — говорю ему, рассматривая небольшой бриллиант, умиляясь, как он преломляет свет своими гранями.

— Конечно-конечно, малышка, — смеётся Реен и обнимает меня.

— Слушай, а с детьми так прокатит? Я тебе их подкину туда, а ты девять месяцев походишь подумаешь и вернёшь мне уже больших, с ручками и ножками.

— Если ты пообещаешь любить меня толстую, злую и вредную, — ставлю условие.