— Ну я, конечно, не скажу, но мне тоже это не нравится. Ты должен извиниться.

— Я так и сделаю, пусть пройдут синяки, и я позову её на ужин, — оправдываюсь, понимая, что раньше этого момента Касси не появится. Её мама даже не подумала о ком-то третьем, кто поставил эти засосы.

Вместо сексуального желания пришла злость, вместо прорастающей во мне любви появилась ненависть.

Вечером заявилась Элис, на которую я рявкнул так, что она собрала вещи и сбежала.

Я ещё отыграюсь.

Реен немного охладел ко мне. Не знаю, что случилось, но наши разговоры перед сном стали неловкими и короткими. Он врал мне, что у него много дел в клубе. Я знаю, что врал, я слышала по интонации.

Я мазала свои синяки по пять раз в день, чтобы они прошли. И мне удалось от них избавиться. Еле заметные пятна, о которых знала только я, прожигали мою совесть. Я схитрила, но очень пожалела об этом. А признаться Реену я не могла. Это измена. Пусть мы ни о чём не договаривались, но я почти занялась любовью с другим мужчиной. Дерек лишил меня премии и сделал выговор за непрофессионализм, не приплетая то, что между нами было. Я с ним согласна. Доводить себя до такого состояния — это действительно непрофессионально. Испытывать своё тело на прочность такими методами — это кощунство, но, вполне возможно, хороший опыт. Стираются все грани приличия. Я действительно смотрела людям далеко не в глаза. Я была на грани, опасной грани, когда теряешь себя. И неважно, кто в этот момент был бы рядом: Реен, декан или сосед по подъезду. Тебе нестерпимо хочется разрядки.

— Заберёшь меня сегодня? — отправила сообщение Реену на обеде. Впереди выходные, последние несколько дней, за которые мы должны выяснить, кто из нас сильнее.

— Заберу. Но позже. Мне нужно подготовить комнату с игрушками для гостьи, — отвечает он.

Хотелось было написать ему, что я против, но мне лучше помалкивать. Очередная девушка сегодня будет стонать от его пальцев и целовать обувь. Теперь мне это не казалось так унизительно. Когда эмоции на грани, очень сложно сказать "нет".

Он подсовывал им ботинки именно в этот момент. В момент полной слабости, в момент бессилия. Пусть они получали удовольствие, но какой ценой? Лучше уж переспать с Дереком, который не вытворяет подобной хрени.

Вечером, надев платье и красивое бельё, я спустилась вниз к машине Реена. Мы перебросились парой фраз, а дальше разговор не заладился.

— У тебя что-то случилось? — спросила я, понимая, что мою руку сегодня он держать не собирался.

— Проблемы на работе, — бросил скупо.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет.

— Можем посмотреть фильм, поужинать и лечь спать, а соблазнение перенесём на завтра, — предложила я.

— Ты так добра, — улыбнулся Реен, но я так и не поняла, серьёзно он это сказал или с сарказмом. Мне кажется, я вообще перестала смотреть на него непредвзято. Растеряла всё профессиональное, что во мне есть: анализ, умение делать выводы, интуиция, осторожность.

Обычно женщины называют эту стадию "поплыла". Тебе неважно, что говорит партнёр, неважно, что он делает, ты теряешь голову и видишь то, что хочешь.

Он был расстроен, что столько времени потеряно, ему не понравилось, что я сбежала, а правду сказать я не могла. Я была уверена, что он соскучился и теперь дуется на меня за то, что проводил ночи один. Даже если бы он меня ударил, я бы и это, наверное, оправдала.

Я погладила его по предплечью и взяла за руку, переплетая наши пальцы. Чувство вины ещё больше жгло, ещё больше давило на меня. Плевать на гордость, пусть я буду "одной из", но сегодня не буду сдерживаться. Извини, очередная красотка с игрушкой в причинном месте, я уведу его у тебя.

Уже в доме Реен немного расслабился. Мы прошли на кухню, мужчина открыл бутылку виски, налил себе и выпил залпом.

— Расскажи мне, что у тебя случилось... — говорю тихо. Такие мужчины не любят плакаться, держат всё внутри. Может, какие-то проблемы в семье или с налоговой, например. Он вроде как решил продать своё детище.

— Выпей, — налил он мне одну треть и подвинул стакан. Я сделала несколько глотков и поморщилась. Редкостная гадость.

— Пойдём, — взял меня за руку Реен. Хотелось узнать, почему он сегодня такой. Хотелось утешить и помочь, но правду мне так и не сказали. Я специально запнулась, чтобы прижаться к нему, и мужчина меня подхватил. Даже маленький жест многое значит. Всё в порядке, уверила я себя.

Мы зашли в комнату для утех, но здесь никого не было.

— Похоже, ты забыл пригласить девушку, — улыбнулась я, подкалывая мужчину.

— Я не забыл, Касси, — ответил мой объект исследования, запирая дверь на ключ.

— Зачем ты запираешь дверь? — спросила я уже настороженно. Раньше он такого не делал ни с одной из девушек.

— Сегодня ты будешь целовать мои ботинки, — ответил он хрипло и двинулся на меня.

— Реен, это не смешно.

Я бросилась к стенду с взрослыми игрушками, но не успела. Мужчина схватил меня и поставил на колени, удерживая волосы. Его взгляд был другой, он смотрел как судья на виновного. Он был холоден.

— Реен, что ты делаешь? — взмолилась я, понимая, что рано расслабилась и записала его в хорошие парни.

— Ты слишком много болтаешь, — он присел на корточки, всё ещё удерживая меня, — но до сих пор не сказала, с кем ты трахалась.

Он перехватил мою шею и начал её рассматривать.

— Я ни с кем...

— Не ври мне! — взревел он, сдёргивая с меня платье как с вешалки. А когда увидел маленький след от засоса, поднялся на ноги. Мужчина как будто знал, куда именно смотреть.

— Реен...

Хозяин дома бросил на кресло свой пиджак, а следом рубашку. Повернулся ко мне, уже вставшей на ноги и пытающейся слиться со стеной.

— Или сюда, живо! — рычит, указывая на кровать. Я отрицательно верчу головой и пытаюсь вернуть платье в исходный вид.

Реен снова догоняет меня, уже у другой стены, и тащит к кровати. Задирает платье до груди и рывком стягивает его через голову.

— Реен, остановись! — кричу ему, но мужские пальцы вырывают с корнем застёжку на лифчике, снимают его и впиваются в мою шею.

— Кто он? Тебе понравилось трахаться, Касси? Тебе! Понравилось! — рычит на меня. Всё его тело теперь сплошной кусок камня, который раздавит меня.

— Я проиграла, Реен, я целовалась с деканом, но мы не спали! То есть я кончила, но от его рук! — оправдываюсь и получаю стальную хватку на своей груди.

Вскрикиваю от боли.

— Отпусти!

— Я уже простил тебя один раз... — хрипит мне в ухо, сжимая груди, будто тиски. Я пытаюсь его оттолкнуть, но сама себе делаю этим больно.

— Я тебе не обязана, это всего лишь спор, — ищу аргумент, — выпусти!

— Ты единственная женщина, которую я трахну и брошу. Мне плевать, как ты доберёшься домой, я выставлю тебя за ворота, ты поняла? — снова рычит и бросает меня на кровать, потянув за лодыжки. Переворачивает меня на спину и тянет мою правую руку к изголовью. Так — наручники на верёвке. Вот что он приготовил. Сволочь. Железные оковы обжигают холодом мои запястья на обеих руках.

— Реен, тебе нужно успокоиться, — говорю ему, когда хозяин дома стягивает мои трусики и устраивается между ног. Хочется оттолкнуть его, чтобы сбежать. Он прав, я поступила плохо, но сейчас он слишком зол, чтобы принять мои извинения. Только не понимаю, как он узнал. Его пальцы коснулись моего клитора, жёстко и властно. Как и с другими девушками. Теперь я одна из них. Вместо стонов из уголка глаз потекли слёзы. Я выгибалась под ним и плакала.

— С ним ты не рыдала, верно? — сжимает моё лицо своей лапищей.

— Отпусти!

— Не-е-ет, я оторвусь по полной, — рычит он.

Я не пропускала его пальцы внутрь, но мужчина был слишком настойчив. Его усилия были направлены только на то, чтобы возбудить меня физически, и ни грамма, чтобы успокоить. Мышцы на его теле сегодня были против меня, как и его волевой подбородок, сжатые губы от злости.