Заставив тело подчиняться, выпрямилась и, задрав подбородок, уставилась в стену напротив. Давайте, мальчики. Разозлите змею, дайте ощутить себя загнанной в угол. Посмотрим, на что годится ваша магия.

Стиснув челюсти, сжала кулаки и приготовилась. Школа молодого бойца, которую отец устроил прямо у нас дома, должна была дать хоть какие-то плоды. Легче не будет, но, возможно, тело не так сильно будет кричать от боли.

Тело может и не будет, а вот разум, повинуясь чертовому сердцу, орал о том, что Дереку будет больно. Что ж… Это объясняет его отсутствие. Сложно резать кого-то, ощущая каждый порез на своей собственной шкуре. Нажрался обезболивающего и лежит где-нибудь на мягкой постельке, возможно, даже и не один. Лжец. Предатель. Трус…

– А-а-а-а, – из меня вырвался крик, а следом скулёж.

Пульсирующая боль в плече, отдавала в каждую клетку мозга и словно заставляла его истекать кровью, вместе со мной. Тёмные пятна перед глазами не помешали увидеть короткую стрелу, в момент, когда я вынырнула из мыслей и взглянула на плечо. Переведя взгляд на мужчину у противоположной стены, уловила усмешку на его губах, удовольствие в зелёных глазах и арбалет в правой руке. Не успев моргнуть, услышала щелчок, помогла взглядом следующей стреле преодолеть расстояние до меня и войти в правое плечо. Боль. Звук от удара металлического наконечника о каменную стену позади меня. Стрела, прошедшая насквозь и пробившая мою плоть. Крик из глубин души. Слезы из глаз. Злобное шипение в закоулках разума, щекотка под кожей. Моргнула. Пятна перед глазами из чёрных, переоделись в красные. Звуки исчезли. Затем и пятна. Я перестала кричать. Голова поникла, как и всё тело.

Слабачка… Промелькнуло в мыслях, перед тем как я лишилась и их. Амика столько пережила и лишь пару раз отключалась, а я… две стрелы и мне конец. Слабачка…

– Что передать Кайлу? – послышался вопрос.

Тряхнув головой, чтобы скинуть с себя капли ледяной воды, ощутила землю под ногами и выпрямилась. Цепи вновь зазвенели, дрожь от холода усилилась, запястья жгло от рваных порезов о края железных кандалов. Поочерёдно скользнув взглядом по двум дырам на своих плечах, ощутила отголоски боли и нахмурилась. Почему…

– Ты не жрала мясо слишком долго для того, чтобы раны затянулись быстро. Все следующие будут накладываться на эти, усиливая болезненный эффект. Здорово, правда? – второй мужик тоже решил подать голос.

Я осмотрела обоих. Сильные, преданные делу, в глазах жажда сломать меня, а на шеях, до скрежета шестерёнок в сердце, знакомая татуировка в виде ветвистого дерева. Дерек… Он лично передал меня в руки тех, кто мучил меня, заставлял страдать и умирать от боли.

Надеюсь, тебе так же больно, как и мне, предатель. Я выдержу столько, сколько смогу для того, чтобы ты сполна вкусил боли.

– Передай Кайлу, что он может катиться в ад, – прохрипела, умирая от жажды и голода, сильнее, чем от двух кровоточащих ран.

Вместо ответа послышался щелчок и лёгкий свист, затем боль. Бедро прострелило невыносимой болью, а эхо моего крика разлетелось во все стороны, но врезавшись в глухие стены, осыпалось на пол.

Закрыв глаза, зарыдала в голос. Реки слез стремительно понеслись по щекам, как и кровь по венам. Колени подогнулись, и я рухнула вниз, повиснув на цепях. Одна из затекших рук не сразу дала понять о вывихе, а когда до мозга дошло, было уже поздно. Второе бедро пробили насквозь, под волну оглушительного крика, вырвавшегося из меня вновь. Я кричала прямо в землю, которая мелькала перед глазами в моменты просвета зрения от темных пятен. Колени не доставали до пола, и я болталась на цепях как сломанная кукла.

– Может хватит скулить? – волосы на затылке схватили с такой силой, что, казалось, кожа лица натянулась и начала рваться. Запрокинув мою голову назад, охотник с бородой оскалился в ожидании ответа, а затем скривился, осмотрев внимательней лицо, залитое слезами и соплями. – Отвратительный вид. Хочешь так сдохнуть? В одиночестве, на коленях, залитой кровью и дерьмом в виде слюней, соплей и слез? И ради чего? Ради той, что ради себя и своего конченого возлюбленного ублюдка чуть не погубила мир? Ради той, чье очередное возрождение сулит миру концом света? – дернул меня так, что шея хрустнула, и заглянул в глаза. – Согласись помочь не нам, а миру. Тысячам детей, младенцам, матерям и отцам, старикам. Они все хотят жить, а не пойти на корм тварям, которых выпустила и не дай бог выпустит еще, твоя подружка. Она тебе хоть раз говорила о том, что слышит голос, манящий и зовущий ее во тьму? Говорила, что помнит свои прежние жизни? А то, что она и Сайлас сделали с тобой и Дереком? Ммм? Чудовище, за которое ты готова умереть, не упомянула о том, что именно она разлучила вас в прошлой жизни? Она вырвала его сердце и сожрала на твоих глазах, но мы оказались рядом и спасли его. Парня чудом удалось вернуть к жизни. Вы могли бы быть вместе в этой жизни. Останься ты человеком, Дерек бы получил шанс на жизнь с тобой, но… Твоя подружка вновь вмешалась и повергла мир в хаос, а ваши с Дереком пути развела. Подумай на досуге, ради кого ты собралась отдать жизнь. Если, – отпустил мою голову, обессилено рухнувшую на грудь. – Если, конечно, не сдохнешь до того, как одумаешься.

Дверь с грохотом закрылась. Я жмурилась с такой силой, что казалось напряженными веками, вдавлю глаза в череп. Распахнув рот, единственное, что я могла сделать так это закричать. Я выпускала все, что было на душе и в теле. Непередаваемую боль. Я кричала так, словно на моих глазах умер близкий человек или я сама, сдирая горло в кровь. Голос пропал, оставив лишь свист и хрипение. А затем все резко исчезло на последнем выдохе, что покинул мое тело.

Она не могла. Даже если все, так как и говорят, даже если Амика пыталась или пытается уничтожить мир, она не могла не сказать об этом мне. Мы с ней не просто подруги. Между нами связь. Похожая на ту, что я ощутила, впервые увидев Дерека. Мы с ней словно половинки одного целого. Она не могла скрыть от меня столь важную деталь, как подготовку к уничтожению мира. Да, подруга говорила о том, что боится своей темной стороны, но… Это часто используемое выражение. Многие боятся своей темной стороны и даже слышат голос, толкающий на те или иные поступки. Она бы сказала… В шутку или намеком, но сказала бы о том, что помнит или видит странные события прошлого. Да. Сказала бы. Уверена.

Впившись обломанным ногтем в землю, начала чертить узоры. Это все, на что мне хватало сил. Я очнулась на земле, без удерживающих мое тело цепей, но с ужасной болью в каждой его клеточке. Сил пошевелиться не было от слова совсем. Каждая попытка простреливала в бедра или плечи, заставляя скулить и задыхаться от боли. Единственное, что я могла – загонять грязь под ноготь и моргать.

Лежать на холодной твердой земле было неприятно. Щеку я отлежала уже давно, но повернуться с бока на спину или на живот не могла. Раны затягивались, насколько могла судить, по лёгкой, еле заметной щекотке на повреждённых участках, но мучительно долго. Кожу лица неприятно стягивало от высохших слез, волосы перекрывали вид почти на всю камеру, а жажда убивала. Как же хотелось пить… не говоря о желание съесть хоть что-то. Или кого-то… Скорее всего, я сдохну не от ран, а от обезвоживания. Да…

Палец перед глазами дрогнул. Я нарисовала чертово сердечко. Долбанное, мать его сердечко. Ярость придала сил, и я с остервенением впилась в рисунок и стёрла его, оставив борозды от ногтей. Кожа рук была грязной, но я не могла её ни отмыть, ни сменить на чешую. Дело было не в верёвке, которой я была связана в той хижине. Что-то другое мешало, но я не знала, что именно.