Из той избушки, в которой я оставила идиотизм и влюблённую дурочку, меня перевезли в каменную. Где я, кто рядом, сколько прошло времени, понятия не имела. Один из… забыла, кем они себя считают, швырнул мне в лицо дурацкий песок, а затем я оказалась в камере. Знаете, такая средневековая, маленькая. Из камня, без удобств, зато с цепями, которыми меня приковали к ледяной стене. Кстати, фильмы лгут. Я, вроде как, оборотень, но у меня ничерта не повышена температура тела и мне было до клацанья зубов холодно. Слишком долго…

Зубы стучали друг об друга, руки онемели, запястья резались об оковы при каждом моем вздрагивании. Меня потряхивало и передергивало, а с учетом того, что ноги отекли и еле удерживали меня в вертикальном положении, кожный покров страдал куда чаще, чем хотелось бы. Еще и этот голод… ужасно хотелось есть. Как мне, так и Чешуйке.

Волшебство или нет, но я и правда не могла обернуться змеей и сбежать. Все попытки осыпались ознобом под лязг цепей, сотрясающихся со мной в унисон. Отчего-то мне было проще принять то, что я могу стать огромной рептилией, чем поверить в слова того мужика. Магия, Амика-зло воплоти, связывающая двух влюбленных метка… Лжецы. Фокусники и …

– Как тебе у нас? – цепи так гремели, впрочем, как и зубы, что я не сразу расслышала голос. – Может, хочешь в теплую комнату наверху? Поесть горячего супа? Выпить кофе? Шоколадку?

Дернувшись, оскалилась в сторону главаря банды. Его ухмылка и насмешка в глазах взбесили меня, и я даже ощутила тепло в глубине души. Очаг ненависти ощутимо распалялся, пустив лёгкие волны тепла по телу.

– Н-нет, – хотела огрызнуться, но вышло жалко.

– Любишь змей? – прислонившись к стене напротив, сложил руки на груди, всецело обрушив на меня внимание. – Интересные создания. Обожают греться на солнце, а когда становится холодно, впадают в спячку. Не прожорливые и неприхотливые твари, но, весьма опасны, если чуют угрозу. Ядовиты, – хмыкнул. Серые глаза встретились с моими.

– Ничему жизнь не учит? – заставив зубы перестать стучать, а ноги не дрожать, кивнула на его рожу, взглядом отметив, что имела в виду.

– О чем ты?

Проблеск недовольства дал понять, что он понял, о чем речь, но всё же уточнил.

– О твоих шрамах. Рано или поздно я выберусь отсюда и…

– И что? Сожрешь меня? Убьёшь? Разве милые девочки угрожают взрослым дядям?

– Кто тебе сказал, что я милая? – усмехнулась, тряхнув головой, чтобы слегка убрать распущенные волосы с лица и видеть собеседника.

– Твоя пара. Дерек.

Я замерла, стиснув зубы. Больно…Заметив, как с меня смыло всю напускную стойкость, убюлюдок понимающе улыбнулся и, отлипнув от стены, подошёл ближе.

– Нет ничего больнее, чем предательство любимого человека, верно? Действие одно, а сколько последствий. Разбитое сердце, осколки которого режут душу при каждом вдохе. Знакомо?

Я молчала. Он был слишком прав, а я слишком согласна, но чёрта с два я бы подтвердила это вслух.

– Знаю, что знакомо. Ты можешь молчать, но глаза всё говорят за тебя.

– Тогда прочитай, куда тебе стоит пойти, – выплюнула в лицо напротив.

Почесав шрам над бровью, сделал ко мне ещё один шаг.

– Давай к делу. Выхода нет. Ты сделаешь то, что мне нужно.

– Никогда.

Выход есть всегда. Змеи наиболее опасны именно тогда, когда ты думаешь, что загнал их в угол. Они не ищут открытых дверей. Им достаточно крохотной щели. И я обязательно её отыщу.

– Послушай. Ты молода и неопытна. Наивна. Ни черта не знаешь о мире и тварях, обитающих в нем, – махнул рукой куда-то в сторону, но я видела лишь стены. – Мне бы не хотелось причинять тебе боль, а именно это и станет ключом к нашему сотрудничеству, в случае, если ты…

– Послушай, ты меня, – поморщилась, переступив с ноги на ногу. Как же они гудели… – До хрена опытный старикан, я, может, и юна, но отлично знаю мир и тварей вроде тебя и своего отца. Так же, я знаю, что такое любовь и преданность. Никогда в жизни, я не предам того, кого люблю. Делай что хочешь, но я не приведу тебя к Амике, – откинула голову на стену и хмыкнула, заметив, как маска ублюдка пошла трещинами и осыпалась, явив то дерьмо, что встретило меня в хижине. – Ловишь монстров, охотничек? – вспомнила, кем они все себя считают. – Тогда кто ты? Я отвечу. Жалкий мужик, заковавший девчонку в цепи и угрожающей ей насилием.

Что-то в моих словах задело его, отчего он подлетел ко мне и, впившись пальцами в мои щеки, приблизил наши лица. От силы сжатия челюсти разомкнулись. Больно было, но больше обидно, оттого что не могла дать отпор.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-моему, – прошипел мне в лицо и усилив хватку, почти выбил из меня слезы. – Ты либо передумаешь, либо сдохнешь. Другого пути у тебя нет, Мелисса. Не тешь себя иллюзией. Сбежать не получится. А даже если, случится чудо и ты покинешь эти стены, я убью Дерека.

– Мне плевать, – дернув головой, дала себе шанс ответить. – Он предал и использовал меня, – подвигала челюстями, ощутив наконец-то свободу.

– Себе можешь лгать, только вот я знаю парную силу. Вы созданы друг для друга, а это, – он поднял руку и с силой впился в метку на моём запястье. Окоченевшее тело с трудом приняло боль, колени подкосились, но я устояла. – Благодаря этому вы ещё и связываетесь. Понимаешь, о чем я? – склонив голову набок, оперся руками по обе стороны от моей головы, пристально всматриваясь в глаза. – Значит, нет, – принял моё молчание за ответ. – Сейчас покажу, – оторвав руку от стены, в мгновение ока выхватил из-за спины нож с волнообразным лезвием и полоснул им меня по руке.

Зашипев, дёрнулась от боли под лязг цепей и взглянула на порез. Только хотела открыть рот и сообщить, что скоро от него и следа не останется, как замерла нахмурившись. Какого…

– Твоя пара чувствует всё, что происходит с твоим телом. Дерек прямо сейчас знает, какие именно сантиметры твоей кожи истекают кровью. Более того, благодаря вот этому, – перед лицом мелькнул нож. – На телах Пробужденных остаются шрамы. Раны зарастают, но оставляют о себе память. Ты, наверное, радовалась тому, что твоя кожа – чистое полотно и всё, что было в лаборатории стёрлось без следа, но в наших руках ты не получишь такой подарок. Твоя кожа станет картой шрамов, по которой мы будем двигаться до тех пор, пока ты не согласишься работать с нами. А сбежишь или так и будешь строить из себя героя, я вгоню этот нож в одно из двух сердец. Умрёшь ты, умрёт и Дерек. Умрёт он, сдохнешь и ты, – хмыкнул, увидев на моём лице ужас и шок. – Так то, змейка, – отошёл от меня и, убрав нож, осмотрел с ног до головы. – Плевать на себя, подумай о своей паре. Ломая тебя, мы будем причинять ему ту же боль. Он будет всё чувствовать.

Стерев удивление и оторвав взгляд от тонкого шрама на руке, который и правда не исчез, став уродством на коже, улыбнулась и заглянула в серые глаза, наполненные блеском предвкушения моего испуга.

– Где же ты был раньше? – хмыкнула. – Я буду только за, если этот кусок дерьма ощутит всё то, что и я. Не с той стороны зашел. Срать я хотела на его боль.

Охотник не ожидал, но быстро принял ответ, почти скрыв недовольство с ноткой удивления.

– Жаль. Как жаль, что Дерек сейчас на охоте и как только тебе вспорют брюхо, он рухнет на колени перед лицом опасности и погибнет, утащив и тебя за собой, – поджав губы, наигранно расстроенно вздохнул и начал удаляться. – Парни, она ваша. Сделайте её более сговорчивой, – бросил на ходу, и я напряглась, не ожидая столь скорого начала действий. – Вперёд. Времени нет. Вас учил Дерек, вы знаете своё дело. Тренируйтесь.

Глаза распахнулись, сердце замерло на миг, а затем из дверного проема вышло двое мужчин. Пропустив главаря, они захлопнули за ним дверь и, начав засучивать рукава, кровожадно улыбнулись.

Инстинкт самосохранения хотел взять верх и заставить меня в ужасе закричать и начать дёргаться, в бессмысленных попытках вырваться, но я прибила этот импульс, как надоедливого комара, залетевшего в дом и жужжащего на ухо.