— Ну и что там было? — тянет Кейн так, будто ему неинтересно, но всё его внимание целиком на мне и моём ответе.

— О, я спрашивала, знают ли они лучший способ кастрировать кого-нибудь, — поддразниваю я, и его глаза сужаются. — Расслабься, старик, пока ничего важного, просто согласие. Как закончу есть, мне нужно просмотреть весь ваш персонал.

— Их много, — говорит папаша Сай. — Есть причина, по которой тебе нужно просматривать персонал?

— Не переживай об этом, пап, — бормочет Кейн, накрывая руку отца. — Просто бизнес.

— Ты хреновый лжец, мальчик, но я сделаю вид, что верю тебе. И ещё я не буду спрашивать, что случилось и почему врач был здесь так поздно.

Ох чёрт, Сай-старший в курсе больше, чем им хотелось бы.

— Тут не о чем беспокоиться. Я этим занимаюсь, — обещает Кейн и бросает на меня взгляд, который явно велит мне заткнуться.

Краем глаза я вижу, как Зейн тянется к своей тарелке, и вонзаю вилку в мясистую часть его ладони. Он воет, отдёргивая руку, а я продолжаю есть.

— Твою мать, чертовка, — орёт Кейн. — Ты не можешь вот так тыкать моих братьев.

— Почему? Это два из трёх, — я смотрю на Нео и ухмыляюсь. — Остался только ты, избранный.

Его глаза расширяются, и он встаёт.

— Мне пора в суд, пока, — и он сбегает, заставляя меня смеяться.

— Ты ударила Кейна? — спрашивает папаша Сай, скорее любопытный и не понимающий, как ко мне относиться, чем злой.

Я знаю, кто он такой. Он может выглядеть спокойным и приветливым, но он построил эту империю. Его руки в крови, и он самый опасный человек здесь, так что мне нужно быть осторожной… или, по идее, нужно.

— Он это заслужил, — отвечаю я, загребая остатки еды и вставая, кивая Кейну и Зейну, который баюкает кровоточащую ладонь. — Я займусь делом. Найду вас, если вы мне понадобитесь. Предупредите своих людей: они либо будут со мной сотрудничать, либо окажутся в могиле.

— Понял. Они не будут мешать. Додж, устрой это, — зовёт Кейн, не сводя с меня глаз. — Постарайся никого не убить после четырёх. Мой младший брат будет дома.

— Если и убью, я спрячу тело, — иду на компромисс я, поворачиваясь к Доджу. — Пошли, красавчик.

Я иду за Доджем, чтобы закончить этот контракт и свалить отсюда к ебеням, а голос их отца преследует меня:

— Она мне нравится.

Моя рука болит как последняя сука. Её обработали и перевязали, но я не в настроении, когда плюхаюсь в кресло напротив отца, между нами шахматная доска. Обычно я с ним не играю, потому что на это нужно больше терпения, чем у меня есть, но мне всё равно нечем заняться. Работа закончена, а я не хочу таскаться за Бэксли.

Я злюсь на неё.

Она украла мою еду.

— Так почему Бэксли на самом деле здесь? — спрашивает отец, делая ход.

Я прикидываю, что ответить, и двигаю свою фигуру.

— Как Кейн сказал, просто скучные рабочие дела.

— Мальчик, я учил тебя врать лучше, чем это, — фыркает отец, делая следующий ход, и я мрачно смотрю на доску, понимая, что проиграю. Я молчу, и он ухмыляется, откидываясь на спинку кресла. — Так-то лучше. Если не умеешь хорошо врать, молчи.

— Я взрослый. Когда ты перестанешь давать мне уроки? — бурчу я.

— Когда ты их выучишь. Я передал тебе и твоим братьям наш бизнес не просто так. Ему нужны вы все трое. Возьми, например, Кейна. Он хорошо руководит. Он умный и расчётливый.

Я закатываю глаза. Я слышал эту речь миллион раз. Я никогда не буду в глазах отца таким же хорошим, как Кейн. Я уже смирился с этим, в отличие от Нео, о котором отец, кажется, чаще всего просто забывает. Он не специально. Он просто такой.

Он растил нас в жестоком мире, чтобы мы были жестокими мужчинами. Он не признавался, что гордится нами, пока не передал бизнес и не ушёл на покой. За годы он смягчился настолько, насколько вообще может смягчиться такой человек, но мне всё равно странно.

Я знаю, что отец любит нас. Просто он хочет, чтобы мы прожили достаточно долго, чтобы найти счастье.

— Я не это имел в виду, — добавляет он, когда читает моё лицо, – а мне бы хотелось, чтобы он не умел этого делать, но сколько бы мне ни было лет, он всегда знает, о чём я думаю. — Я горжусь тем, как далеко ты продвинулся, Зейн. Просто иногда ты всё ещё такой юный, что я забываю.

— Всё в порядке, отец. Я понимаю, — бормочу я, делая ход, и он выигрывает, как обычно.

Я перевожу взгляд в сад, но чувствую, что он смотрит на меня.

— Тебе нравится Карма.

Я бросаю на него взгляд и тут же отвожу глаза.

— Она интересная.

— Это так, но она ещё и смертельно опасна, так что будь осторожен, — отвечает он. — Не дай своему члену тебя убить. Ни одна женщина не стоит твоей жизни.

— Однажды будет, — поправляю я. — Однажды я полюблю кого-то так сильно, что умру за неё, если потребуется. Я романтик. Я хочу любви. Хочу брака. Хочу всё по полной. Я хочу детей с родителями, которые вместе, не как у нас.

Я слышу, как он вздыхает, но он ничего не говорит, просто заново расставляет фигуры.

— А, Карма, Додж, как продвигается ваша работа? — я резко оборачиваюсь и вижу, что к нам направляется Бэксли, а за ней Додж.

Она ухмыляется мне, а я сверлю её взглядом и отвожу глаза.

— Ну, что ж. Вы, ребята, заняты?

— Не особо. Когда ты на пенсии, дел особо нет, — ворчит мой отец.

— Уверена, человек с такими деньгами, как у вас, найдёт, чем заполнить своё время, — беспристрастно отвечает она. — Я собиралась проверить охрану по периметру, но они заняты.

— Значит, у тебя есть время, которое можно убить, — говорит мой отец. — Бэксли, ты умеешь играть? — спрашивает отец, и я выпрямляюсь. Это его способ оценивать людей.

— Немного, — отвечает она. — Хотите партию, пока мы ждём?

Она слишком вежливая. Я слежу за ней, понимая, что тут что-то не так. Наверняка она планирует снова меня пырнуть.

— Пожалуйста, садись, — я встаю и отхожу, освобождая ей место, и она бросает на меня взгляд, который я игнорирую, пока она опускается на мой стул, оглядывает доску и делает первый ход.

— Ты моложе, чем я ожидал по твоей репутации, — замечает мой отец, пока они играют, пытаясь выудить грязь.

— Достаточно взрослая, чтобы понимать, когда кто-то ищет информацию, — отвечает она, забирая одну из его пешек. — И точно так же вы достаточно взрослый, чтобы знать, как играть в словесные игры.

— Я их практически изобрёл, — отвечает он, делая ответный ход.

Я наблюдаю за их перебранкой вместе с Доджем, с любопытством гадая, кто выиграет, а злость на мгновение забывается.

— Кстати, ты упоминала сестру? — он смотрит, как она ходит, затем анализирует доску, не торопясь. — С ней всё в порядке?

— Полагаю, да, — осторожно отвечает она. — Мы не родственницы по крови, но она мне как родная. У вас четверо детей? У первых трёх другая мать, да?

Ох, она играет с ним в его же игру.

Он улыбается, будто понимает это, делая ход и жертвуя фигурой. Она забирает её и ходит так, как ему и нужно.

— Матери разные. Ни одной сейчас нет рядом, — он отдаёт ей информацию так же, как отдавал игроку, чтобы получить своё. — Твои родители?

— Кто знает? Хотя нет, конечно, я знаю, — признаётся она, попадаясь в ловушку, но потом переворачивает всё и забирает ещё одну фигуру, возвращая удар ему. — Формально вы уже ничего не контролируете, к вам просто приходят за советом, и всё же я вижу, у вас есть собственная охрана.

— Некоторые считают меня угрозой.

— Разумно, ведь вы – сила за троном. Ваша охрана предана вам? Вы им доверяете?

— Да, — отвечает он, делая ход. — А что?

— Просто любопытно. Вы сказалb, вам скучно. Может, вы завидуете успеху своего сына?

Мои глаза распахиваются, когда она намекает на моего отца.

— Бэксли.

Она игнорирует меня и делает ход, теперь играя быстро, будто всего лишь испытывает его.

— Никогда. Я хочу для них этого и большего. А что? — спрашивает он, пытаясь успевать на обоих фронтах. Теперь она заставила его защищаться, и я такого никогда не видел. Обычно он нападает.