Теперь эти установки были привезены сюда, в пирамиду, и перенастроены для совершенно иной задачи. Вместо локальной защиты одного города они должны были стать усилителем, который поможет защитить всю планету. Если, конечно, их план сработает.

— Оборудование готово, — доложила Лавиния, не поднимая глаз от кристаллов. — Ожидаю подтверждения от остальных точек.

Земля вздрогнула сильнее. С потолка посыпались мелкие камни. Корнелия взвизгнула и инстинктивно прикрыла голову руками.

Из стены рядом с ней высунулся маленький песчаный элементаль, размером с кошку. Он посмотрел на ведьму большими глазами, потом протянул лапку и осторожно погладил её по локтю, словно пытаясь успокоить.

Корнелия вздрогнула от неожиданности, но потом не смогла сдержать улыбку.

— Спасибо, малыш, — прошептала она.

Элементаль довольно пискнул и скрылся обратно в стене.

Звероголовые тоже были здесь. Анпу и несколько его воинов расположились у входа в зал и по коридорам пирамиды. Они следили за тем, чтобы землетрясение не повредило несущие конструкции, и при необходимости подпирали трещины своей магией.

Один из них с головой ибиса бегал между комнатами с блокнотом, фиксируя повреждения. Двое с головами кошек помогали ведьмам переносить тяжёлые кристаллические блоки.

Калькатир был снаружи.

Ведьмы чувствовали его присутствие даже сквозь стены. Джинн стоял перед пирамидой, и его песчаные элементали выстроились вокруг древнего сооружения плотным кольцом. Они укрепляли фундамент, заполняли трещины, не позволяли землетрясению повредить то, что должно было стать отправной точкой для спасения их мира.

Это было непросто, учитывая, что они также были и виновниками происходящего землетрясения. Элементалям приходилось выполнять одновременно две противоположные задачи. Разрушать и сохранять.

Дрожь нарастала. Пол под ногами ходил ходуном. Ведьмы хватались за край стола, кристаллы на полках звенели и грозили упасть.

А потом пирамида начала расти.

Регина почувствовала это первой. Не глазами и не ушами, а тем чутьём, которое осталось у неё даже после превращения в ревенанта. Древняя магия, заложенная в камни этого сооружения тысячи лет назад, пробудилась.

Пирамида выдвигалась из земли. Медленно и величественно.

Песок осыпался с её граней, обнажая новые ряды камней, которые веками были скрыты под землёй. Руны на поверхности вспыхнули мягким золотистым светом, одна за другой, как огни, бегущие по гирлянде.

Снаружи Калькатир прогрохотал одно-единственное слово:

— Наконец-то.

Регина выпрямилась. Лицо не дрогнуло, но в глазах мелькнуло нечто, чего ведьмы не видели у неё никогда раньше. Может быть, благоговение. А может быть, просто понимание того, что она присутствует при событии, которое изменит мир.

— Передайте Октавии, — приказала она ведьмам. — Пирамида Земли активирована. Мы готовы.

— Я просто пролетал мимо, — сообщил Фэн, зависнув над горной грядой Синда.

Сурья посмотрела на него снизу вверх и не стала комментировать. Она уже привыкла к тому, как ведёт себя древний дух воздуха. Он всегда просто пролетал мимо. Каждый раз, когда его помощь была больше всего нужна.

Ураган надвигался с запада. Сурья видела его приближение невооружённым глазом, стена чёрных облаков от горизонта до горизонта, внутри которой полыхали молнии и ревел ветер такой силы, что с гор срывало камни.

Симон стоял рядом с ней на смотровой площадке горного храма. Тот самый храм, который когда-то был частью монастыря Ракши, а теперь служил координационным центром для нового руководства Синда.

— Маги воздуха на позициях, — доложил Симон, проверяя артефакт связи. — Все тридцать два человека. Они готовы ставить щиты вокруг поселений.

— Этого недостаточно, — покачала головой Сурья. — Этот ураган не обычный. Он часть ритуала пробуждения стихий. Его нельзя остановить, можно только направить.

— Направить? — Симон нахмурился. — Куда?

— Туда, куда нужно, — ответила Сурья и посмотрела на Фэна.

Дух парил в воздухе, скрестив руки на груди. Его борода развевалась на ветру, а он сам делал вид, что рассматривает горный пейзаж и совершенно не слышит их разговор.

— Фэн, — позвала Сурья.

— Я занят, — отозвался дух, не поворачиваясь. — Любуюсь видом. Красивые горы. Жаль, что их скоро немного помнёт ураганом.

— Фэн, нам нужна твоя помощь.

Фэн наконец повернулся. Скорчил гримасу безмерного страдания, словно его попросили вычистить конюшню.

— Помощь, — повторил он с тоской. — Опять! Всегда помощь! Я свободный дух, а меня используют как рабочую лошадь.

— Никто тебя не использует, — терпеливо сказала Сурья. — Мы просим.

Фэн помолчал. Потом тяжело вздохнул, как может вздыхать только существо, которое прожило несколько тысячелетий и устало от людских просьб.

— Ладно, — буркнул он. — Но только потому, что мне самому интересно. А не потому, что вы попросили. Понятно?

— Кристально, — кивнула Сурья, скрывая улыбку.

Фэн поднял посох, и его журавли, до этого кружившие высоко над горами, ринулись вниз. Десятки белых фигур, сотканных из ветра и облаков, устремились навстречу урагану.

Фэн начал дирижировать. Точными движениями посоха он рассекал воздух, и каждый жест направлял ветер, менял давление, смещал потоки. Он не останавливал ураган. Он разговаривал с ним, как старший родственник с буйным подростком. Направлял, уговаривал, показывал дорогу.

Ветер слушался.

Ураган изменил курс. Его центр сместился к востоку, в сторону безлюдных скальных массивов, где не было ни одного поселения. Там, среди голых камней, ветер обрушился с небес со всей своей мощью.

И камень начал меняться.

Сурья смотрела, как порывы ветра обтачивают скалу, снимая с неё слой за слоем. Песчинки и каменная пыль поднимались в воздух, кружились и складывались в форму. Ветер был резцом, а скала была мрамором.

Пирамида росла прямо из горного массива. Ветер точил её грани, полировал поверхность, выравнивал углы. Она возникала не из камня в привычном понимании этого слова, а из воздуха и пыли, из вихрей и потоков, которые удерживали каменные частицы в идеальной геометрической форме.

Полупрозрачная, мерцающая, зависшая между горными пиками, пирамида воздуха переливалась в свете молний и светилась изнутри тем же белым светом, что и глаза Фэна.

Журавли кружили вокруг неё, поддерживая структуру, и кричали так, словно пели победную песню.

Фэн опустил посох. Посмотрел на своё творение и позволил себе гордую улыбку.

А затем, словно опомнившись, нахмурился и добавил:

— Я сделал это не для вас, — повторил он привычную фразу. — Просто мне захотелось.

И улетел. Журавли последовали за ним, продолжая удерживать пирамиду на месте.

Симон стоял с открытым ртом.

— Она действительно висит в воздухе, — произнёс он. — Пирамида из камня висит в воздухе.

Сурья кивнула. Потом подняла артефакт связи.

— Октавия, пирамида Воздуха активирована. Мы готовы.

— Росинка, левее! Левее, я сказала!

Нэрис кричала над океаном, и волны, казалось, подчинялись не столько её магии, сколько её характеру. Молодая Сирена стояла на вершине коралловой платформы и сжимала в руках раковину Маринуса, древний артефакт, который мог управлять течениями и приливами. Ветер трепал ей волосы, а в глазах горел азарт.

Росинка вынырнула из океанской пучины в облике девушки, полупрозрачной и сверкающей на солнце. Чистейшая вода составляла всё её тело, и капли срывались с пальцев, как жемчужины.

— Я и так левее! — возразила она. — Если я сдвинусь ещё дальше, волна пойдёт прямо на побережье!

— Не пойдёт! — Нэрис подняла раковину Маринуса, и артефакт загудел низким глубоким звуком. — Я контролирую границы. Ты формируй центр, а я слежу за краями.

Они работали в паре уже несколько часов, и за это время успели поругаться раз десять и столько же раз помириться. Принцесса Сирен и маленький водный элементаль обнаружили друг в друге родственные души, обе были упрямы, энергичны и категорически отказывались признавать чужую правоту.