Но кое-что уже изменилось. То, о чём Роланд Десмонд пока даже не подозревал.

— Давайте быстрее, — поторопил остальных Симон.

— Да, — согласилась Сурья. — Сейчас начнётся.

Пирамидки активировались почти одновременно.

Я видел это через альбатроса, что держался высоко над флагманом. На крыше дирижабля что-то вспыхнуло несколько раз подряд, и из вспышек начали появляться они.

ГГарри вышел первым. Даже с такой высоты он выглядел внушительно. Огромный, тёмный, он просто лежал на броне несколько секунд, как будто осматривался. Потом опустил голову к поверхности корпуса и начал давить.

Щит флагмана отреагировал мгновенно. Энергетическая плёнка вспыхнула там, где червь упёрся в неё всем весом, и засветилась ровным голубым цветом. Щит, конечно, держался, но я знал, что сначала будет именно так.

ГГарри не торопился. Это вообще было не в его природе. Он просто давил в одну точку снова и снова, методично и без злобы, как давит пресс. Меньшие черви присоединились к нему, выстроились рядом, навалились туда же.

Щит начал мерцать.

Он не треснул сразу. Сначала поверхность его стала неровной, пошла рябью. Потом голубое свечение в одном месте стало бледнее, потом ещё бледнее.

Я не отрывал взгляда. Разведчик-альбатрос завис над этим местом неподвижно, и я видел каждое, даже малейшие изменение.

Наконец, с громким треском щит лопнул.

Слишком много силы одновременно было приложено в одну точку.

Черви, дополнительно усиленные перед этой операцией, сразу же ушли вперёд. ГГарри уже вгрызался в обнажившийся металл всей мощью.

Броня флагмана была хороша, но она не была рассчитана на это. Строительные черви перерабатывали и не такое. Металл расходился под ними, как земля.

Через две минуты в крыше дирижабля была дыра, и они один за другим нырнули внутрь.

— Господин, показания по секции G-7 не в норме! Целостность верхней обшивки падает, причина неизвестна!

Оператор Терс говорил быстро и слишком громко для капитанского мостика. Роланд не любил лишнего шума, но сейчас промолчал.

— Покажи, — коротко сказал он.

Терс развернул к нему экран монитора. На схеме корпуса в правой верхней части мигал красный маркер. Показатели целостности там падали неуклонно.

— Камеры?

— Слепая зона, господин. Там нет обзора снаружи.

Роланд смотрел на мигающий маркер несколько секунд.

— Рыцарей в G-7. Немедленно.

Патрик уже отдавал приказ.

Отряд ушёл. На мостике снова стало тихо, только гул двигателей и тихие щелчки переключателей на панелях.

Роланд вернулся к обзорному окну. Бой снаружи продолжался, всё шло своим ходом.

Потом в эфире что-то затрещало, и в динамике раздался голос с соседнего корабля, взволнованный и неровный:

— «Несокрушимому»! На вашей верхней обшивке какие-то твари! Крупные! Они рвут корпус, я сам вижу!

Роланд открыл рот, собираясь ответить что-то вроде: «ну, пусть попробуют», но не успел.

— Господин, — снова воскликнул Терс, — Щит на G-7 пробит. Обшивка повреждена.

И теперь Роланд был вынужден сказать нечто совершенно иное:

— Жду доклада от рыцарей. Немедленно.

Их отряд как раз прямо сейчас бежал по коридору третьей палубы. Капитан не задавал лишних вопросов.

Приказ получен, а значит необходимо просто его выполнить. И его отряд быстро поднимался в G-7, чтобы разобраться с любой возможной угрозой.

Их доспехи грохотали на каждом шагу. Массивные, угловатые, с энергетическими контурами вдоль пластин. Рыцари Десмонда выглядели как ожившие крепости. И у каждого за спиной или на боку висело какое-то своё оружие.

У одного тяжёлый двуручный клинок с накопленным разрядом вдоль лезвия, у другого пара коротких энергетических жезлов, у третьего что-то похожее на булаву, но с вихрем сжатого воздуха, который медленно вращался у неё внутри.

Постоянный щит держался на каждом из них без видимых усилий, как вторая кожа.

Сверху всё слышнее было глухое ритмичное давление, корпус вибрировал.

А потом прямо впереди потолок разошёлся.

Бах!

И словно кто-то с треском вскрыл консервную банку изнутри. Края загнулись, и в образовавшуюся дыру вывалилось что-то огромное и тёмное

Рыцари замерли.

Они были ещё достаточно далеко, но всё равно предпочли сначала оценить угрозу издалека.

И теперь смотрели на то, как огромная пасть вторженца открылась медленно и широко.

А потом из этой пасти вышел человек.

Лысый, невысокий, в идеально сидящем тёмном костюме с белым платком в кармане. Он вышел, огляделся по сторонам с таким видом, как будто проверял, правильно ли расставлена мебель в гостиной.

Затем наклонился, достал из внутреннего кармана несколько небольших пирамидок и аккуратно расставил их по полу в нужных точках.

Выпрямился, снова огляделся.

И шагнул обратно в пасть.

Рыцари ошарашенно молчали.

А стоило пасти монстра снова закрыться, как червь рванул вперёд, и стена коридора перестала существовать.

Расставленные рядом пирамидки тоже вспыхнули одновременно. Порталы открылись, и из них начали выпрыгивать люди.

Лучше Фреда с этим не справился бы никто. Я думал об этом, наблюдая через разведчика, как мой дворецкий исчезает обратно в пасти ГГарри.

Умертвие не умеет нервничать. Не умеет торопиться. Не может ошибиться от страха или от спешки. Ему было совершенно всё равно, что он стоит практически в окружении боевых рыцарей с энергетическими клинками. Он просто выполнял задачу.

Я бы взял его с собой на любое задание.

В артефакте зазвучал голос Прохора:

— Мы внутри. Отряд занял позицию. Видим врага.

— Иду, — ответил я.

Но сначала посмотрел на небо ещё раз.

Агни и Костиус держали западный фланг. Огонь и лёд работали в паре. Агни бил по кораблям поддержки, Костиус заходил следом. Я видел это через ястреба и чувствовал, что они справляются, хотя даже им было нелегко.

— Ольга, — обратился я к ней.

— Здесь, — коротко ответила она сразу.

— Как вы?

— Держимся. Два корабля поддержки ещё маневрируют, Дед их обрабатывает. Но…

— Что? — переспросил я.

— Ничего, — после короткой заминки ответила внучка. — Иди внутрь. Мы не подведём.

Я улыбнулся. Ольга явно боролась с собой, мечтая попросить у меня разрешения тоже участвовать в штурме внутри флагмана. Но всё-таки сдержалась, потому что понимала, что она и дед нужны здесь, как лучшие из возможных драконьих пилотов.

С каждым боем, она всё лучше училась обуздывать свой азарт и ставить эффективность выше собственных желаний.

Виверны Изабеллы продолжали биться с истребителями.

Глазами одного из разведчиков я видел, как её команда работает в плотном строю. Изабелла зашла снизу под одну из машин, ударила когтями в двигатель, и та пошла вниз, оставляя дымный след.

В неё тут же прилетела очередь с другого истребителя, но Щит Али отлично держал урон.

— Луис, левый! — крикнула Изабелла.

Даже в пылу сражения, она успевала координировать остальных.

— Вижу, — отозвался тот, и двое виверн тут же отодвинули группу истребителей от пегасов. Слаженно, без лишних слов. Они работали как единый организм.

Кавалерия пегасов держала центр. Бергманы и Ляни давили с разных сторон льдом и огнём, не давая экипажам кораблей сосредоточиться на одной цели.

Виктор гнал своего жеребца прямо вдоль борта дирижабля.

— Башни справа! — бросил он своему напарнику-Бергману.

— Принял, — коротко ответил тот, и серия ледяных копий ушла в орудийные установки одну за другой.

— Каро, восток пустой! — крикнул Виктор через секунду.

— Иду, — отозвалась она уже на подходе.

Я смотрел на всё это и не вмешивался. Они справлялись сами.

Но бой был тяжёлым. Несколько пегасов уже выбыли из сражения, одна виверна тоже ушла к базе с пробитым крылом. Жабы работали внизу непрерывно, ловили падающих. Вийоны гнали волну поддержки с земли. Потерь не было, но это стоило усилий каждую минуту.