— Это жизнь. Это жизнь тех, кто родился на земле мёртвых. Чтобы выжить, мы проходим ритуал взросления. Мы лишаемся части души, священники буквально отрывают несколько лепестков от неё. А знаешь, что происходит дальше? Мы принимаем в себя силу мира мёртвых. Она даёт нам трезвость рассудка, мы меньше подвержены эмоциям. Ты… ты прошёл гораздо дальше, чем обычный мортерец. По-своему это большая честь.

— Я хочу жить!

— А ты живёшь, Федель. Просто не так, как живут в Бенифтерре. И ты не сможешь туда вернуться. Светлые земли с огромной вероятностью убьют тебя. Тебе ведь… должны были сказать, что никто не возвращается.

— Я считаю это преувеличением. Кто-то не возвращается, да. Места-то опасные. Но большинство должны быть дома.

— И много ты знаешь тех, кто действительно вернулся? — с нехорошим прищуром спросила Виттима и, увидев замешательство на лице Феделя, продолжила: — Вот то-то тебе и оно. Хватит витать в облаках

Мальдире пришлось хорошенько постараться, чтобы поймать парочку упитанных зайцев в силки. Она отошла далеко от башни и города, чтобы места были тихие, нехоженые.

Удивительно, но нежити рядом не было. Мальдира несколько раз распускала нити души во все стороны, проверяя, но не нашла ничего, что стоило бы её внимания. Парочка мелких пескеров в тысяче шагов от неё определённо не то, из-за чего стоит срываться и менять планы.

“Они не опасны, — напоминала себе Мальдира. — Все знают, что ступать в болотную жижу не рекомендуется. А значит, если кто-то попадётся, это будет его вина”.

Она пыталась отвлечь себя от мыслей о мелкой нежити и сосредоточиться. Почему-то получалось не очень хорошо. Она раз за разом возвращалась к разговору Кустоде и Виттимы и чувствовала, как её охватывает самая настоящая ярость. Почему она, некромантка, старается, упокаивает нежить, а священник, тот, кто должен стоять на страже между миром живых и мёртвых, кто должен нести свет богини, защищать простых людей… делает нежить? Да ещё такую извращённую, изуродованную.

Мальдира была уверена, что Виттима сильна, но далеко не так опасна, как та же преданная невеста. Сила была скорее качеством души, а не показателем её способностей.

“Странное… неправильное создание, стоящее между нежитью и живыми. Её душа не похожа на души разумных живых мертвецов. У неё больше лепестков. Это даже выглядит жутко!”

Осушив двух зайцев досуха, Мальдира решила не свежевать их. Успеется. Наметив курс, некромантка уверенно пошла в сторону башни.

“Феделю нужна еда. Ему, конечно, что-то кроме мяса тоже бы пригодилось, но что есть… И вообще, почему он тебя заботит?”

Ответа на вопрос не было, но Мальдира чувствовала себя странно, когда удалялась от клирика. Её охватывало необъяснимое волнение, тянущееся откуда-то из груди. Это было неправильно, и Маль корила себя за подобную слабость. Всё-таки внешнее безразличие некромантов было тем, что давало надежду на благополучный исход. Так или иначе… Она должна продолжать уничтожать нежить, а не беспокоиться о том, что там происходит с каким-то там клириком!

Но мысли снова и снова возвращались к Феделю, и почему-то становилось легче. То ли от того, что с каждым шагом она приближалась к священнику, то ли потому, что мысли кружили вокруг него, и он, казалось, был совсем рядом.

— Доброго дня, — раздалось рядом.

Мальдира резко замерла и мысленно отчитала себя за беспечность. Она совсем заплутала в облаках мыслей, потеряла связь с реальностью, и вот кто-то смог приблизиться к ней на весьма опасное расстояние. А что, если бы это была нежить?

Некромантка повернула голову на звук и резко отпрыгнула в сторону. Перед ней стоял рабьер, всадник без головы. Тот самый, с которым она сталкивалась, защищая шахту вигоры несколько дней назад.

— Мы, кажется, договаривались, — недовольно заметила некромантка, косясь по сторонам в поисках наиболее удобной площадки для обороны.

Рабьер был не из слабых, такой может легко растоптать её, да ещё при условии, что совсем недавно получил множество кристаллов вигоры.

— Всё меняется, некромантка. Мир готов к тому, чтобы достичь очищения, — загадочно заметил всадник без головы, поигрывая ей. — Наша первая встреча была судьбоносной. Наверное. Не знаю. Так или иначе, меня призвали, и я пришёл. А ты?

Мальдира непонимающе на него посмотрела. Если она что-то и понимала, так то, что решительно ничего не понимала. Слова рабьера были туманными и казались скорее пафосными, чем важными.

— Иди своей дорогой, — сказала ему Маль, подбирая упавшего зайца.

Кажется, битва, которая могла стать смертельной, не состоится. Или?..

Рабьер не двинулся с места, его костяной конь, кое-где обтянутый порядком прогнившей кожей, тоже не шевелился. Не всхрапывал, как живое существо, не бил нетерпеливо копытом. Стоял и смотрел вперёд, только глаза светились призрачным синим светом.

— Кажется, у нас один путь, — заметил рабьер, всматриваясь в даль. — Ты же идёшь к Башне, да?

Мальдира почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. А что, если цель этого монстра — Федель? Что они смогут противопоставить рабьеру? Не решит ли Виттима к нему присоединиться?

Все эти вопросы отразились на её лице, вызвав у рабьера заливистый смех. Маль посмотрела на него с прищуром, совершенно не понимая, чем именно вызвана такая реакция.

— У нас по-прежнему один путь, некромантка. Всегда был. Просто ты… О, заблудшее дитя, ты столького не знаешь. Идём со мной.

Мальдира выставила перед собой посох, с которого на землю тут же упало две заячьи тушки.

— Мы по разные стороны баррикад. Я защищаю живых, ты сеешь смерть, — уверенно ответила она, морально готовясь отражать атаку.

— Это смотря как посмотреть. Ты можешь отрицать, но ты получила искру жизни. А я… когда-то отдал её за возможность получить твои силы. И всё тщетно. Мы ведь хотим одного, — заметил он, повернув в руках голову в сторону города. — Ты хочешь, чтобы люди жили. Я хочу того же. У нас разные методы, но общая цель. Ты пытаешься спасти каждого, я отбираю сильнейших… Впрочем, я думаю, нам лучше поговорить в Башне. Идём, — перехватив голову под мышку, он протянул руку Мальдире.

Некромантку передёрнуло. Эта нежить… это проклятая нежить смела рассуждать при ней о том, что чьи-то жизни могут быть не важны! Она сжала посох и с вызовом посмотрела на рабьера.

— Каждая жизнь важна, — упрямо заявила Мальдира.

— Допустим. Но есть те, что важнее. И их сохранность стоит обеспечивать в первую очередь. Ты распаляешься. Пришло время… — он захохотал, подкинув голову на ладони. — Идём… Твой маленький друг проголодался.

Рабьер снова протянул руку Мальдире, и на этот раз она нехотя приняла приглашение, восприняв последнюю фразу как завуалированную угрозу. Федель был… дорог. Ради того, чтобы он жил, можно было бы чем-то и пожертвовать.

“Неужели он намекал на это? Что есть кто-то, кто ближе? Что я могу хотеть защитить кого-то больше, чем другого? Но… это неправильно! — в панике подумала Мальдира и тут же задала себе вопрос: — А что бы ты делала, если бы могла спасти кого-то одного, точно зная, что один не жилец? Кого бы ты выбрала?”

И дать ответ оказалось гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Определённо, священник самый важный человек в Кампере, от него зависят жизни многих. Но… кто потом?

Мальдира подошла к рабьеру, и тот уверенно взял её чуть ниже запястья, поднимая наверх и усаживая впереди себя на седле, словно принцессу.

— Меня зовут Черкаторе, — представился всадник без головы. — А какое имя у моей прекрасной спутницы?

Маль недовольно фыркнула, чуть дёрнулась, когда конь пошёл, а потом спохватилась.

— Еда!

— Ах да, маленькая пропажа, — промурлыкал рабьер и привлёк к себе тушки зайцев. — Держи внимательнее…

— Мальдира. Меня зовут Мальдира.

Мальдира не знала, почему решила представиться. Да и зачем нежити её имя? И почему у нежити есть собственное имя?