Я закрываю глаза.
Возьми себя в руки. Ты беременна, а не умираешь.
Беременна.
Черт возьми.
В моем теле растет крошечный человечек.
Что, блядь, мне теперь делать?
Мое дыхание учащается, грудь сдавливает, и внутри нарастает паника. Я не могу этого сделать. Я не могу с этим справиться. Это не только моя жизнь, но и Дитона тоже. Ему предложили спортивную стипендию в Пенсильванском университете. Он так ждет этого.
Мои легкие сжимаются, и я задыхаюсь. Ребенок все испортит. Я все испортила, и…
Я. Не. Могу. Это. Выдержать. Я…
– Знаешь, красивая одежда и еще более красивые волосы не защитят тебя здесь.
Я поворачиваю голову влево, чтобы понять, откуда исходит этот дразнящий голос.
Могла бы и сразу понять, кто это, потому что он – единственный, кто разговаривает со мной больше всех, с тех пор как я испортила им лето своей драмой. Он игриво улыбается, проводя рукой по своим влажным каштановым волосам. Они стали темнее, из-за того что с них капает вода… как и со всего остального его тела.
Мне нужна секунда, чтобы понять, что он имеет в виду, и он знает, что я догадалась в тот же момент.
Ухмылка на его губах становится озорной, и он кружит вокруг меня, как будто нашел идеальную добычу.
– Мейсон…
– Ты так мило произносишь мое имя, Прелесть, – смеется он, а затем бросается вперед, обхватывает меня под ноги и поднимает в воздух, прежде чем я успеваю даже дернуться в сторону. У меня перехватывает дыхание, и я жду вспышки раздражения и гнева, но она не наступает. Я ощущаю странное чувство облегчения и волнения, и я смеюсь, закрывая глаза и цепляясь за него, будто от этого зависит моя жизнь, когда внезапно наши тела погружаются в воду.
Я взвизгиваю, почти хихикая от абсурдно ледяной температуры воды.
– Боже мой! – Я еще крепче сжимаю руки. – Почему здесь так холодно?
Мейсон хихикает мне в ухо, кружась и опуская меня все ниже, пока я не начинаю визжать.
– Задержи дыхание. Раз…
– Даже не…
– Два.
– Думай…
Только мои плечи оказываются над водой, как мы снова ныряем вниз, и я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Мейсон погружает нас обоих, но лишь на долю секунды, прежде чем мы снова оказываемся на поверхности.
Я дрожу от холода, но неожиданный смех вырывается наружу, и я издаю ворчливый стон, моргая сквозь воду на накладных ресницах, пока Мейсон относит меня назад и мои ноги не касаются земли.
Мои руки сами собой разжимаются, и я брызгаю водой в его сторону, но никак не могу стереть улыбку со своего лица.
– Ну как тебе мои волосы теперь? – спрашиваю я с легкой насмешкой в голосе.
– По-прежнему кажутся мне идеальными. – Наши взгляды пересекаются, и он быстро отворачивается, прочищая горло. Затем снова смотрит на меня с ухмылкой. – Должен признать, я был только на восемьдесят процентов уверен, что ты не разозлишься на меня за то, что я окунул тебя в воду.
– И все же ты решил это сделать.
– Эй, я могу сделать почти все что угодно, с вероятностью в восемьдесят процентов.
Тебе стоит посмотреть на мою статистику.
– Точно. – Я киваю, погружаясь в воду так, что волны мягко плещутся о мой подбородок. – Большой и злой футболист, да?
– Чертовски верно подмечено. – Его улыбка столь же дерзкая, сколь и дразнящая. – Ты когда-нибудь смотрела?
– Мне это не интересно.
Он пялится на меня, прежде чем оглянуться и проверить, услышали ли это его друзья. Наверное, он думал, что его поддержат в его недоумении, но они стоят слишком далеко, и теперь настала моя очередь смеяться. Когда мой смех утихает, я начинаю кружиться на месте, и из груди вырывается глубокий вздох. Я встречаюсь взглядом с Мейсоном, и на этот раз его улыбка наполнена нежностью.
– Вот и то, чего я так ждал, – шепчет он, но через мгновение он начинает качать головой. – Не возвращай их обратно.
Я в замешательстве хмурю брови, и он подходит ближе. Протянув руку, он проводит костяшками пальцев по морщинкам на моем лбу, о которых я и не подозревала.
– Они только исчезли. – Его взгляд снова встречается с моим, и, хотя я не могу понять выражение его лица, у меня что-то сжимается в груди.
Это почти как… как будто ему не все равно. Как будто он волнуется и хочет, чтобы я знала, что все, что я чувствую, – нормально. Что все будет хорошо и моя жизнь не закончена. Что я не испортила все, сбежав из дома, и что у меня есть причины скрывать беременность от парня, которого я люблю, хотя бы еще немного, пока я не придумаю, что делать.
Но это же бред, так?
Я едва знаю Мейсона, буквально познакомилась с ним пару дней назад. И все же в его золотистых глазах виднеется молчаливое обещание.
Моя нижняя губа подрагивает, и он снова протягивает руку вперед, проводя костяшками пальцев по моей скуле.
– Просто вода, – шепчет он, вытирая глупую слезинку, которая скатилась по щеке без разрешения.
Мы оба знаем, что это ложь, и от этого моя улыбка, кажется, возвращается на место.
– Итак. – Я отворачиваюсь, поглядывая на него краем глаза. – Насколько скучен футбол?
Его осуждающий взгляд силен, но смеется он еще сильнее.
– Что ж, Прелесть. – Он выводит меня из воды. – Давай я тебе все расскажу…
Это он и делает.
Часами он пытается объяснить мне суть игры всевозможными способами. Он чертит линии на песке, ставит повсюду крестики и нолики… Когда он протягивает мне палку и просит показать, куда летит мяч, я провожу ею по всему его рисунку и начинаю смеяться, когда он ахает от ужаса.
Мы играем, и он показывает мне, как правильно обхватывать шнурки на мяче для идеального броска. Остальные ребята присоединяются, и внезапно появляются команды. Соревновательный характер каждого парня, и, конечно, Лолли вместе с ними, проявляется во всей красе.
К середине дня Ари, ее лучшая подруга Кэмерон и я, измученные до предела, тяжело дышим и опускаем задницы на песок, но остальным ребятам все равно.
– Как они еще могут бегать? Я едва могу говорить.
Девочки смеются, откидываясь назад, давая полуденному солнцу осветить их лица.
– Дорогуша, у этих мальчиков сил хватит еще на несколько дней. – Кэмерон открывает один глаз и улыбается. – Ну, у них и у Лолли.
Ухмыляясь, я поворачиваюсь к группе ребят и качаю головой, когда вижу, как они сразу же после игры спокойно садятся на землю, не показывая ни малейшего признака усталости, если не считать едва заметный блеск пота, выступившего на коже.
Лолли наклоняется вперед, хлопает в ладоши и начинает играть роль тренера, в то время как мальчики разбиваются на пары и начинают бороться – так они решили определить, чья команда в результате победила.
Единоборства.
Мой парень.
Наш ребенок.
Моя улыбка исчезает, и я вскакиваю на ноги, разворачиваюсь и направляюсь в противоположном направлении от всех остальных… но далеко мне уйти не удается.
– Сбегаешь от нас, не так ли? Ты знаешь, что девочки вот-вот пойдут на пирс пообедать?
Я замираю, сглатываю и заставляю свои губы изогнуться в улыбке, когда разворачиваюсь. Чейз, лучший друг Мейсона, стряхивает песок со своих коленей и трусцой подбегает ко мне.
– Да, но я не голодна. Просто собираюсь взять что-нибудь попить на веранде и немного отдохнуть.
Он сверкает жемчужно-белой улыбкой и шагает вперед, пока не обгоняет меня, затем поворачивается, чтобы идти спиной вперед.
– Отлично. У меня необычайно пересохло в горле.
Мой рот растягивается в улыбке.
– Необычайно?
Он усмехается, отворачивается и поднимается по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки зараз.
– Разве не ты у нас вся такая умная и утонченная, черт возьми?
– О да, ученее не найдешь. – Я вздрагиваю от собственных слов.
Даже если бы я и была такой, а я точно не такая, сейчас это не имело бы значения. Совершенно точно невозможно поступить в колледж с ребенком на руках. Но Дитон такой. У него отличные результаты в легкой атлетике и средний балл 4,2.
