И Колвин, и Стивен были католиками, и, как большинство себе подобных, они были воспитаны на некоторых любопытных представлениях: в детстве те, кого они любили и уважали, уверяли их, что всякий раз, когда франкмасоны устраивают официальное собрание, среди них неизменно присутствует сам дьявол, иногда в более или менее замаскированном виде. После короткой паузы Стивен ответил:
– Что касается карбонариев, то лорд Уильям без колебаний заключил с ними сделку на Сицилии...
– Говорят, что в этих краях они странным образом связаны с франкмасонами, и некоторые из их обрядов схожи.
Стивен покачал головой.
– Я знал только одного настоящего масона, – сказал он. – члена моего клуба, и когда он проголосовал за казнь короля, своего брата, его попросили уйти в отставку. Подобные вещи порождают в значительной степени иррациональные предрассудки. Но для того, чтобы я отказался от каких-либо средств положить конец этой гнусной войне, угрызения совести должны быть по-настоящему жестокими. Как я понимаю, вы считаете, что эти люди могут быть нам полезны?
– Да, могут. Многие итальянские плотники на верфях и даже некоторые местные жители – карбонарии. В то же время наши друзья в Анконе и Бане имеют большое влияние на своих собратьев-масонов в портах Адриатики – я имею в виду банкиров и финансистов, – и помешают им вовремя выплатить деньги рабочим. В это время года древесина по своей природе легко воспламеняется, и, когда пройдет два дня, а плата так и не будет получена, не будет ничего удивительного в том, если верфи загорятся. Карбонарии очень склонны к поджогам из мести, – я полагаю, это связано с их мистическими верованиями, – и совсем небольшое побуждение или ощутимая поддержка со стороны более энергичных людей, несомненно, привели бы к блестящим результатам. Я могу почти пообещать вам настоящую вспышку энтузиазма.
Неприязнь Стивена к Колвину возросла, но, не меняя тона и выражения лица, он ответил:
– Насколько я понимаю, на некоторых верфях французские офицеры, которые руководят строительством, являются убежденными бонапартистами, на других – колеблются или прямо поддерживают короля. Потенциальную опасность представляют только первые, которые могут действовать либо как каперы на свой страх и риск, либо в рядах берберских пиратов, терзающих нашу торговлю. Совершенно независимо от любых других соображений, всеобщий поджог совершенно противоречил бы нашим интересам: вы должны учитывать, что некоторые суда могут перейти к нам добровольно, поддержав короля Франции, а на данном этапе даже несколько французских военных кораблей-союзников были бы чрезвычайно ценны здесь, в Средиземном море. Кроме того, такой пожар уничтожил бы возможность захватить в качестве призов любые почти достроенные или отремонтированные суда, которыми командуют убежденные бонапартисты. Сухопутному человеку трудно представить, с каким восторгом моряки смотрят на призовые суда или на те чудеса храбрости и находчивости, которые нужно проявить, чтобы их захватить. Есть ли у вас какая-нибудь информация о настроениях французов?
– К большому сожалению, нет. Из-за грубой неосторожности, допущенной агентом другой организации незадолго до моего прибытия, мой визит на турецкий берег был сочтен нежелательным. С другой стороны, у нас есть все подробности, которые вы могли бы пожелать, о географическом и финансовом положении верфей, а также о подарках, которые ожидают беи, паши и местные чиновники, чтобы делать необходимые одолжения или закрывать глаза на то, что нужно.
Эта "другая организация" была своего рода разведывательной службой, или, скорее, группой служб, находящихся в ведении армии, и ее агенты часто вмешивались в военно-морские вопросы, иногда нанося серьезный ущерб и всегда вызывая очень сильное недовольство.
– Я был бы очень признателен, если бы вы предоставили мне эту информацию, – сказал Стивен.
– Разумеется. Вы получите ее сегодня же вечером... – Колвин поколебался, а затем продолжил: – Хотя, если подумать, я вовсе не уверен, что бумаги у меня с собой, – Сделав еще одну паузу, он сказал: – Осмелюсь предположить, что вы были удивлены, обнаружив меня здесь, а не на Мальте или в Бриндизи?
– Отнюдь, – ответил Стивен.
– Из-за той неосмотрительности, о которой я упомянул, возникли некоторые неприятности, и я направляюсь либо в Гибралтар, либо, возможно, даже в Лондон, чтобы все уладить, и, зная, что эскадра коммодора Обри должна прибыть сюда, я решил подождать, чтобы рассказать вам об общем положении дел в районе Адриатического моря. Эти сведения, конечно же, будут в вашем распоряжении, как только вы прибудете на Мальту.
Стивен выразил необходимые благодарности, и они немного поговорили о коллегах в Уайтхолле, прежде чем он откланялся, сказав, что должен безотлагательно присоединиться к коммодору, – заставлять его ждать было равносильно смерти.
– Итак, сэр, – сказал Джек Обри, отрываясь от своих записей и подсчитывая квитанции, которые позволили бы офицерам, отвечающим за снабжение, обеспечить эскадру всем поразительным разнообразием предметов, которые могли бы ей понадобиться, от ружейных кремней до юферсов, шкотовых колец и распорок для матросских коек. – Я думаю, нас это очень поддержит, огромное вам спасибо. А теперь, сэр, с вашего позволения я бы хотел откланяться. У меня назначена встреча с моим хирургом в "Короне", а, как известно, никогда не следует раздражать человека, которого вы в следующий раз можете встретить, лежа на столе на нижней палубе, где он будет стоять над вами со скальпелем. Обычно он не особенно вспыльчив, но я знаю, что сегодня ему не терпится навестить того самого инженера.
– Джеймса Райта, этого ученейшего человека? Я бы дал пять фунтов за то, чтобы посмотреть, как они будут беседовать.
На самом деле это зрелище того не стоило, особенно поначалу. Доктор Мэтьюрин, держа в руке свою визитную карточку, собирался постучать в дверь дома мистера Райта, когда она распахнулась изнутри и сердитый голос крикнул:
– Что вам еще от меня нужно? А? Что вам надо?
– Мистер Райт? – спросил Стивен с легкой улыбкой. – Меня зовут Мэтьюрин.
– Да хоть сам Вельзевул, – сказал мистер Райт. – До конца месяца вы не получите от меня ни гроша, как я уже сказал этому назойливому ублюдку, вашему начальнику.
– Мой дорогой сэр, – воскликнул Стивен. – клянусь честью, я осмелился обратиться к вам как к члену научного общества, а не в качестве настойчивого кредитора, будь они все прокляты.
– Вы из Королевского научного общества? – спросил Райт, наклоняясь с верхней ступеньки и подозрительно вглядываясь в лицо Стивена прищуренными глазами.
– Конечно же, я член общества, – сказал Стивен, на этот раз несколько мягче. – Более того, мистер Уотт когда-то оказал мне честь, представив нас. Я сидел рядом с ним, а с другой стороны был старый Болтон. Это было в тот вечер, когда вы читали доклад о сверлении.
– О, простите – сказал озадаченный Райт. – пожалуйста, проходите, прошу прощения, я потерял очки. По вашему костюму мне показалось, что ко мне пожаловал пристав. Прошу меня простить. Прошу вас, проходите, – Он провел Стивена в большую, хорошо освещенную комнату с аккуратными чертежами на стенах, на высоких столах и на паре валиков, на которых можно было рассмотреть устройство любого уголка порта или верфи. Он нашел свои очки – одну из пар, которые валялись на стульях и столах, – и, надев их, посмотрел на Стивена. – Сэр, – сказал он, теперь уже более вежливо. – могу я спросить, что это за форма? Кажется, я такой раньше не видел.
– Сэр, – ответил Стивен. – это мундир, который некоторое время назад ввели для хирургов Королевского военно-морского флота, и его редко носят.
Обдумав услышанное, мистер Райт склонил голову набок, став похожим на какую-то умную собаку, и спросил, чем он может быть полезен своему посетителю, которого он теперь вспомнил по их встрече в "философском клубе", перед официальным заседанием научного общества.
– Я позволил себе посетить вас, сэр, – сказал Стивен. – потому что некоторые из наших наиболее выдающихся коллег, особенно в области механики и математики, заверили меня, что вы больше, чем кто-либо из ныне живущих, знаете о физических свойствах веществ, присущей им прочности и способах ее увеличения, их устойчивости к атмосферным воздействиям. Потому, если позволите, я хотел бы спросить, приходилось ли вам когда-нибудь в ходе ваших исследований сталкиваться с рогом нарвала?
