— Пустыня Колючих цветов. Она простирается на многие мили от столицы Египта, Мемфиса.

— Чего? — озадачилась я. — Ты же про другой мир говорил. Откуда тогда тут наши названия? Скажи еще, у вас тут есть Москва, Питер, Венера и Юпитер.

Фарух замер в недоумении. Кажется, я его сломала…

— Госпожа, я не настолько осведомлен в тонкостях переноса людей из других миров. Лучше спрос об этом нашего господина. Он точно все тебе расскажет.

— Непременно спрошу, — кивнула я, предвкушая не только разговор с жрецом, но еще и появившуюся возможность изучить столицу иномирного Египта.

Побывать в другом мире, конечно, прикольно, но не так резко и не при таких вот обстоятельствах. Но что поделать. Раз уж попала, то надо получать удовольствие и все тут изучить. А еще помочь жрецу с каким-то там делом. Спешить мне особенно некуда — живу одна, животных нет. Мама улетела с подругами в Таиланд на две недели и даже фотки мне оттуда не шлет. С работы разве что могут турнуть, ну и ладно. Я давно уже подумывала в другой музей устроиться. Или еще что получше найти.

Внезапно вдалеке показались треугольные вершины.

— Это что, пирамиды? — взволнованно спросила я, указывая пальцем на горизонт.

— Пирамиды, — снисходительно кивнул Фарух. — Там нас ждет жрец.

— Так, а как же оазис? — Я немного подрасстроилась. Пирамиды — это хорошо, но я очень уж жаждала прохладного тенька и водички.

— Рядом с пирамидами есть свежий оазис. Жрец наколдовал.

— Так он у вас еще и колдует? — восхитилась я. Значит точно сможет отправить меня назад. Ну или пусть договаривается со своими богами, которые меня сюда отправили.

Фарух кивнул.

— А в чем будет заключаться моя помощь, если не секрет? — продолжила любопытствовать я. — Просто я мало что умею такого прям серьезного. Во мне даже магии нет. У меня и таро-то раскладывать не получается, все время значения карт путаю.

— Ты должна провести ночь со жрецом, — огорошил меня разбойник.

— Чего? — икнула я. — Ночь? В смысле ночь? Прям вот так вот, ночь?

— Подробности расскажет господин, — сухо сказал Фарух.

На некоторое время я потеряла дар речи. Ночь? С каким-то жрецом в ином мире? Да вы с ума сошли?!

Мда, один в один романы, которыми я зачитывалась ранее. Вот только вместо дракона — египетский жрец, будь он неладен.

— А он хоть симпатичный, ваш господин? — робко поинтересовалась я. — Молодой?

Фарух внезапно ожил и усиленно закивал, улыбаясь.

— Молодой! Красивый! Сильный! Ничем не обделен! Во всем великолепен! Никаких недостатков не имеет! — заголосил он, активно размахивая ручищами.

— Воу-воу, коней попридержи, — попросила я, крепче хватаясь одной рукой за седло, а второй — за мешковатую одежду Фаруха. — Вернее, верблюда. Верблюда своего держи, а то он у тебя странный какой-то. Опять в припрыжку идет.

Фарух успокоился сам, а затем успокоил и верблюда. Облегченно выдохнув, я позволила себе немного расслабиться.

Пирамиды уже предстали перед нами во всем своем великолепии. Их было больше, чем общеизвестных пирамид в Гизе — целых одиннадцать. Среди них возвышались две большие, а остальные были значительно меньше.

У подножия пирамид зеленела отрада моих глаз — долгожданный оазис. Пальмы покачивались на легком ветру, а небесно-голубая гладь озерца блестела на солнце.

Представив, как плаваю в прохладной и чистой воде, я попросила Фаруха поторопиться. Тот ухмыльнулся и пришпорил верблюда.

Подумаешь надо провести ночь с молодым красавцем жрецом. Чай не сахарная, не растаю. Отношениями на данный момент я не обременена, а бывшего Валентина с его шумным кряхтением в важные моменты и каким-то маниакальным желанием поскорее познакомить меня со своей мамой, которая должна была обязательно одобрить наши отношения, длинной в несколько недель, хотелось бы как-то поскорее раззабыть. Лишь бы только этот жрец был адекватным мужиком, а не абъюзером, про которых сейчас модно писать.

Припарковавшись в тени пальм, разбойники принялись разминать затекшие ноги. Кто-то повел верблюдов на водопой, а кто-то сам окунулся в прохладную воду.

Мне тоже хотелось поплавать, но Фарух отвел меня в сторону и указал на небольшую пирамиду, которая располагалась ближе всего к оазису. Уже опустились сумерки, и у ее входа горели факелы.

— Жрец живет там? — удивилась я. — В гробнице?

Фарух кивнул. Погладив бороду, он вдруг выпучил глаза и низко поклонился.

Я перевела взгляд с разбойника на пирамиду. Из ее входа, зияющего непроглядной чернотой, вышел высокий и статный мужчина с длинными черными волосами. На поясе — темная набедренная повязка, доходящая до икр. Торс, руки и плечи были обмотаны чем-то белым.

С замиранием сердца я вглядывалась в лицо черноволосого мужчины, силясь понять, как он выглядит. Когда жрец остановился напротив меня на расстоянии в несколько шагов, я еле сдержала крик ужаса и отчаяния.

Передо мной возвышалась самая настоящая мумия!

Как там сказал Фарух? Никаких недостатков у жреца нет? Ну да, нет, кроме того, что он всего лишь немного мертв. Ну совсем капельку.

Ходит, глазами хлопает, даже дышит — шумно так и тяжело. Значит, не совсем уж и мертв. Правда, видок у жреца тот еще: черты лица заостренные, впалые, глаза мутные, кожа серая. Не спорю, что раньше он наверняка был чертовски красив и статен, но теперь передо мной стояла груда костей, обтянутых нездорового цвета кожей. Хотя, на животе, сквозь бинты, еще проглядывалось очертание пресса. Возможно, кроме костей у жреца еще остались мышцы, но их сохранность, наверное, всего лишь вопрос времени.

— Я не буду ему помогать! — громогласно заявила я, ткнув пальцем в жреца.

— Почему? — удивился Фарух.

Я перевела на него полный удивления взгляд.

Он еще спрашивает, почему? Охренеть!

— Он мне не нравится, — тактично пояснила я, подумав о том, что не стоит в присутствии жреца указывать на его недостатки.

— Ох, госпожа, да как же так? — охнул разбойник. — Разве наш жрец не красив? Разве не статен?

Да, красивый. Да, статный. Но он мертв! Он — мумия! Свежая, конечно, но все же мумия! С таким не то что спать, да такое видеть даже противно! Это же некрофилия какая-то, фе! Хотя, видеть его не так уж и противно. Не все настолько плохо, однако признаки мумификации все же заметны.

— Он не в моем вкусе, — буркнула я, бросая косые взгляды в сторону застывшего жреца. Он разговаривать вообще может? Или там голосовым связкам уже капут?

— Госпожа, да быть такого не может! — снова запричитал Фарух. — Наш жрец был самым завидным женихом в округе…

— Вот именно — был! — подловила я разбойника. — А теперь это не завидный жених, а финик сушёный!

Фарух хлопнул себя по губам, осознав, что прокололся. Жрец же, услышав, как я его назвала, вперил в меня взгляд своих белесых глаз.

Не знаю, сколько мы молча пялились друг на друга. По лицу жреца фиг чего можно было понять. Зато по моему все наверняка было очевидно: я пребывала в полнейшем шоке от ситуации.

И вот когда я уже хотела что-то сделать — например, сбежать, — жрец медленно поднял свою длинную тощую руку и коснулся пальцами пряди моих волос.

— Светлые, — хрипло пробормотал он. В его голосе сквозило удивление.

— Натуральные, между прочим, — почему-то прошептала я.

От моего шепота жрец вздрогнул. Прядь моих волос выскользнула из его руки, а кисть так и зависла в воздухе. Жрец подался чуть вперед и пристально уставился на меня.

От воцарившейся неловкости я не знала, куда себя деть. Мумия только что гладила мои волосы, дивясь их цветом, а теперь приблизилась настолько, что я могла ощутить на себе ее дыхание — кстати вовсе не зловонное, за что была премного благодарна.

Время будто замерло. Мы буравили друг друга взглядами, не замечая ни поднявшегося вокруг ветра, ни разговоров разбойников, ни шумное дыхание Фаруха, который все еще стоял рядом.