— Улетаем? — спросил искин, после того как я сел на место пилота.

— Да.

— Тогда взлетаю.

— А дроиды? — спрашиваю, заметив, что еще далеко не все на борту.

— Часть останется прикрыть нас. После того как улетим, будут разведывать обстановку. В целом по обстановке будут действовать.

— А есть смысл их оставлять здесь?

— Таков план.

— Понял, — не спорю с ним.

Корабль резко оторвался от поверхности космодрома и начал стремительно набирать высоту. Меньше минуты, и мы покинули атмосферу. К моему немалому удивлению, нас не попытались сбить или перехватить. Никаких орудий ПКО, никаких истребителей, просто и спокойно улетели, словно еще несколько минут назад нас не пытались убить.

— Ухожу в прыжок, — сообщил искин за пару секунд до прыжка.

— Что там на флоте?

— На удивление, все спокойно, никаких признаков агрессии.

— Странно все это. Не понимаю.

— Мы тоже не совсем понимаем. Ждем, когда завершим взлом шифрования кхарнов и сможем получить больше данных.

— Кстати, о данных, — говорю и поднимаюсь с кресла. — Пора поговорить с нашими пленниками.

Зайдя в трюм, вижу, что они все еще без сознания. Ладно, не проблема. Присев рядом с главным, легонько бью его по щекам. Никакой реакции. Хреново. Но он точно жив. Попробовать подлечить его? Рискованно, кто знает, как его организм отреагирует на наши препараты. А медкапсулы для полноценного обследования у меня здесь нет.

Придется подождать, пока вернемся на флот. Надеюсь, тогда получим ответы, что за хрень непонятная здесь творится и во что мы, сами того не зная, умудрились влезть. И надеюсь, они случайно за часы полета не помрут, неприятно будет. Но, пожалуй, для подстраховки надену на них портативные меддоки, хоть примерно состояние можно будет отслеживать.

— Как они? — спрашиваю у доктора, встретив того у медотсека.

Прошло уже два часа, как мы вернулись на флот и сдали пленников в руки медиков. За время полета те так и не пришли в себя, хотя висящие на них меддоки заметных ухудшений их состояния не зафиксировали.

— Нормально, никаких серьезных последствий для здоровья, — ответил доктор, закрыв за собой дверь.

— Почему тогда они до сих пор без сознания?

— Особенности их организмов. Они тяжелее переносят удары по голове и долго приходят после них в себя.

— И дело только в этом?

— Насколько у нас получилось выяснить, — пожал тот плечами.

— Что можете вообще по ним сказать? — спрашиваю у него, хотя в принципе можно все узнать и из сети, куда обязательно загрузят все результаты обследований кхарнов.

— Ничего особенного и необычного. Есть свои нюансы, но в целом похожи на людей и другие известные нам гуманоидные млекопитающие расы. Скоро закончим формирование пакета данных по ним и загрузим в сеть. Или вы хотите, чтобы я вам сейчас рассказал какие-то подробности?

— Нет, не обязательно. Меня в целом интересует.

— В целом уже сказал, похожи своим строением на людей. Разве что более хрупкие почти по всем параметрам.

— Хрупкие?

— Да, начиная от костей, мышц, кожи и заканчивая внутренними органами. Даже в немодифицированном виде люди покрепче их будут. А уж в модифицированном… даже нечего сравнивать. Прошедшие простейшие базовые модификации уже на порядок крепче их.

— У них нет никаких модификаций?

— У нас слишком мало данных для определения такого. Но никаких технических модификаций мы не обнаружили. Генетические же… сложно сказать.

— А в чем-то они нас превосходят?

— Если сравнивать с обычными людьми, то они должны быть пошустрее. Про остальное сложно сказать, нужны различные тесты, когда обследуемые в сознании.

— Я понял. Можете их разбудить? К допросу все готово?

— Да, допросная оборудована, необходимая техника установлена. И да, мы можем их разбудить. Их сканирование завершено, данные сняты, реакции считаны. Желаете, чтобы мы привели их в сознание?

— Да, пора хорошенько расспросить их.

— Будете сами проводить допрос?

— Почему нет?

— Как скажете. Необходимые препараты им введены, должны очнуться через пять минут. Можете уже идти в допросную, их доставят туда.

Кивнув доктору, иду дальше по коридору в соседнее помещение. Раньше это была подсобка, которую срочно переоборудовали для наших целей. Вот не подумало Слияние, что в нашем полете может понадобиться допросная, и ни на одном из кораблей нет такого помещения. Впрочем, это не такая уж проблема, нужное оборудование на борту есть, а переоснастить какое-то помещение — вопрос часа, не больше.

Зайдя туда, становлюсь тихонько в уголке и жду, когда доставят пленников. Пока есть время, размышляю над нашей ситуацией. И она странная, непонятная. Кхарны ведут себя нелогично. Вот они напали на меня, проявили агрессию, мы им ответили, и логично было бы, если бы флот атаковали или начали предпринимать еще какие-то действия, направленные против нас.

Но ничего такого пока нет. Флот спокойно висит на прежнем месте, а местные продолжают заниматься своими делами, словно ничего и не произошло. Никаких попыток атаковать, связаться с нами, чтобы выяснить, что случилось, или хотя бы потребовать, чтобы мы убрались восвояси или вернули пленников. Просто одно большое ничего. Словно мы не перебили минимум сотню их бойцов и не похитили двоих. Они не знают о случившемся? Сомневаюсь, связь у них есть, и практически в реальном времени, это отлично показала моя встреча с их представителями, пакет данных прислали нам весьма оперативно. А значит, не знать они не могут, дело в чем-то другом.

И все это ставит в тупик. Информации катастрофически не хватает. Шифрование кхарнов до сих пор не взломали. Искины заверяют, что вот-вот, они уже близки и с минуты на минуту наконец-то будет результат. Только говорят они это уже на протяжении минимум нескольких часов, что-то у них никак не складывается в расшифровке. Есть там какая-то хитрость, которую искины никак не могут расколоть.

Арти присоединилась к ним, причем в обеих своих ипостасях. Ей хотелось и со мной допросить наших гостей, но решила, что вопрос с шифрованием на данный момент важнее. А с допросом я и сам прекрасно справлюсь, в крайнем случае подскажут через сеть мне что-то, ее же личное присутствие не так уж и необходимо.

Вырвав меня из мыслей, в помещение занесли пленников и положили на две кушетки. Кроме этих кушеток, здесь больше ничего нет. Видимого нет, а так тут куча различных датчиков, которые будут внимательно считывать их показатели, и других устройств для стимуляции сговорчивости допрашиваемых. А, еще тут создали подходящую для них атмосферу, чтобы могли без проблем дышать.

Возможно, скоро мы получим ответ, почему кхарны так странно себя ведут. С нетерпением жду, когда эти двое придут в себя. Пара минут, и главный из них вяло зашевелился, приходя в себя.

— Что произошло? — тихо спросил он, садясь на кушетке и смотря мутным взглядом по сторонам. Когда же его взгляд остановился на мне, в нем промелькнуло осознание, а затем и ужас.

— Добро пожаловать ко мне в гости, — говорю ему.

Услышав мой голос, он заметно вздрогнул.

— Вы совершили огромную ошибку, — произнес он, взяв себя в руки.

— А мне так не кажется, — отвечаю, пожав плечами. — Нас с вами ждет долгий разговор. Но подождем, пока ваш товарищ очнется.

— Нам не о чем с вами говорить!

— Ошибаетесь. А знаете, пожалуй, не будем ждать вашего друга, начнем сейчас. Чего время зря терять?

— Я вам ничего не скажу! — нервно произнес он, а сенсоры показали, что он безумно напуган, пусть и старается не показывать этого. Он явно не ожидал, что все закончится вот так.

— Возможно, — не отрицаю такую вероятность, хоть и сильно сомневаюсь в ней.

Не захочет говорить? Что ж, у нас есть разные способы заставить его, вплоть до медикаментозных, которым он вряд ли сможет противостоять. Правда, с ними есть некоторый риск, никто же не тестировал их на кхарнах. Да и, кроме разных химических средств, имеются и другие способы. В общем, арсенал для добычи сведений у нас довольно обширный.