И город был совсем не тот. Над ближайшими домами висел смог, слегка прибитый дождём, через который проступали очертания сотен небоскрёбов. Столица. Мегалополис с населением пятьдесят миллионов человек, протянувшийся широкой полосой от Финского залива до самой Оки. С небольшим московским дистриктом на юге.

Итак, Вторая Российская Империя, над которой никогда не заходит солнце. Половина всей поверхности планеты — Империя или её протектораты. Миллиард человек в метрополии — два миллиарда в старых и новых колониях, непокорных пока княжествах и в полудиких племенах.

И ещё неизвестно сколько — на Новых Континентах. Школьный курс истории постепенно «подгружался» — 1600-й год, Великое Поднятие Новых Земель. XIX век, Великая Магическая Война, Европейская Пустошь, затем Реконструкция…

А вторая половина… Чёрт, да тут ещё и континенты новые есть.

За калиткой, припаркованный у проезжей части, стоял длинный серый лимузин, у него околачивался серьёзный коренастый товарищ в галстуке. Бритый налысо, с азиатскими кровями, с серьгой в ухе.

И я узнал его. Это был Рустам, личный водила дяди, который знал меня с детства, и относился он ко мне весьма неплохо. Увидел меня, коротко кивнул, докурил сигарету, открыл дверь салона, и я упаковался туда.

— Что ж… Первым у нас по плану «Красный петух», — сказал дядя, не спешивший заходить внутрь.

— Всё так плохо, Аристарх Константинович? — хмуро спросил Рустам.

— Ага!

Постоял пару минут — я видел, как он пригубил ещë одну пробирку. Вздрогнул, выдохнул, прыгнул следом на сиденье рядом.

— Трогай! В Гельсинг!

Я оглянулся — от машины к особняку пробежало что-то мелкое, полупрозрачное и красное. «Красный Петух», он же «Огонь-4», запрещëн не только в метрополии, но и в колониях, вспомнилось мне. Стоит целое состояние. Когда мы ударили по газам — окно на втором этаже особняка с апартаментами брызнуло осколками, вспыхнуло пламя, повалил густой красный дым.

— В Гельсинг? — удивился Рустам, завёдший двигатель. — Это же часов шесть ехать. Как скажете, конечно, Аристарх Константинович.

— А куда же ещё? — прохрипел дядя. — Этому молодому ловеласу надобно поскорее убраться с континента. Постарайся ехать максимально сложным маршрутом. Через промзоны, например.

Информация о новом мире продолжала «подгружаться». Самолёты здесь не летают, облака населены смертоносными воздушными элементалями. Гигантские океанические теплоходы, устойчивые к огромным волнам и атакам морских чудовищ, редкие рейсы караванов сухогрузов и тому подобное — вот основной вид транспорта между метрополией и колониями.

Скоро я из столичного превращусь в колониального, понял я. А к этому я как-то вовсе не был готов.

Я смотрел по окнам. Автомобили, трамваи-фуникулёры, едущие по второму ярусу. Ар-деко и хрен пойми какой ампир. Люди — в разноцветных пальто, с собачками, с колясками, с букетами цветов. Стильно и дорого одетые. Многие — в больших цветных наушниках, со странными гаджетами в руках. Я бы сказал, что это не 1999-й, в моём прошлом мире похожее было в 2020-х. В колониях всё, скорее всего, сильно по-другому. Есть ли там мобильники? Глобальная сеть? И ведь нам преподавали всё это в академии. Адаптивный технологический уровень, каждому обществу — свой. Я рискую из конца двадцатого века вернуться в самое его начало…

С другой стороны — переезд в колонию звучит как «чистый лист». То, что надо.

На стене высотки на мультимедийном экране мелькнул портрет какой-то девушки. Я вздрогнул, лишь через секунду осознав, что это Марина Дмитриевна.

От «зависания» меня спас дядя — выхватил из рук телефон и выкинул в окно ровно в тот момент, когда мы проезжали по мосту через очередной канал.

— Э⁈ Ты чего⁈

— Что, не налюбовался? Хочется подольше основную улику в руках подержать? Свой я тоже выбросил. Ты же мне, блин, додумался это фото скинуть!

Признаться, лицо принцессы до сих пор запечатлелось в памяти не полностью. «Как мимолётное видение…» Чувство нежности, чего-то волнующего — это тут же вспомнилось, да. Но подробности как будто целенаправленно стёрли.

— Не простят, — констатировал я. — И захотят устранить как важного свидетеля оплошности… Как думаешь, быстро до них дойдет?

— Всё зависит от того, насколько быстро начнут тебя искать. Какой у Болотниковых арсенал, инструментарий — одним богам известно. Технологические магнаты. Завтра! Вот представь, что завтра они узнают?

— Болотниковы? — не понял я, но тут вспомнил слова Георгия.

О моей причине бегства мы переговорили пока что только в общих чертах. Память о местном кланово-родовом раскладе «подгружалась» весьма медленно. Дядя вздохнул, почуяв, что сейчас придётся озвучивать очевидные вещи.

— Ну… Ты же не думаешь, что Император прикажет тебя убить? Он нас не то, чтобы любит… жалеет. Никогда бы не стал.

— Дядя… — напомнил я, и дядя кивнул.

— А, опять эта выборочная амнезия, понимаю. И тройка по истории и политологии. В общем… Из того, что мы знаем. Болотниковы владеют Пармским княжеством и десятком старых колоний, так? Одно из последних не подвассальных, самое большое из старых княжеств по населению и территории, много природных ресурсов, так далее. Союзник, друг короны, и прочее. Именно поэтому Император с момента рождении… Марины Дмитриевны надеялся на династический брак.

Я кое-что вспомнил и пораскинул мозгами.

— В случае которого неизбежно начнётся династический спор между Болотниковыми и Перовыми.

— И Перовыми. За фамилию на Императорском троне и великое княжение. Поэтому свита Великого Князя тянет, а Болотниковы торопят. Могли бы уже давно договориться, но…

— И тут появляюсь я.

— Появляешься ты — и, вероятно, обострившееся желание великой княжны потерять девственность с первым встречным низкородным дворянином. Ты уж прости. За каким-то лешим она же припёрлась на вашу пьянку? Да и ты тоже хорош, кобель молодой… Мда. Ладно хоть не с крепостным…

— Нет, — твёрдо сказал я. — Она бы точно с крепостным не стала бы.

Некоторое время мы ехали молча. За окнами проносились: высотки, промышленные и складские зоны, развязки, мосты через каналы, высотки, снова промышленные зоны. Ого, сквер! Длиной метров пятьсот.

— Хорошо. Я поплыву на корабле. А если на корабле узнают?

— Уж постарайся, чтобы не узнали, — поёжился дядя. — А если узнают — разберись. Выбери частную компанию и место подальше. Какое-нибудь колониальное подвассальное княжество в Океании.

— Где?

— На континенте Мю хватает подимперских владений.

Я вспомнил. Континент Мю — это такая здоровенная штука размером с Африку, раскинувшийся на добрую треть Тихого Океана. Всплыл однажды лет сто назад, дикие неразвитые земли. И что я там буду делать?

— Советы. Мне нужны советы. Куда именно. Какие-то места, где будет безопаснее. Где могут быть свои люди. И где поменьше Болотниковых и их приспешников. Всё равно, если…

Дядя вздохнул.

— Разумно… — Дядя достал приличного вида сигару, закурил. — Ничего. Даже если наш план осуществится — Болотниковы всё равно рано или поздно придут ко мне. Скорее всего — завтра или послезавтра, это подсказывает моя интуиция. А она обычно не врёт.

Я вспомнил — и действительно, не врёт. Ведь он безошибочно угадал, где именно меня искать.

Впрочем, моя интуиция тоже редко врала. Можно сказать, это мой дар — интуиция, особенно в плане того, кем являются люди вокруг.

— Если, всё же, тебя и меня не убьют?

— Ну, либо убьют. Либо лишат памяти… Так что мы всё делаем правильно. Совет, пожалуй, один есть, и я тебе дам тебе его в самом конце. Сейчас нам въезжать в Финское княжество, ещё надо пройти пограничный контроль. Приготовься.

К чему приготовиться — он не сказал. Но я приготовился.

Пограничный контроль между княжествами выглядел примерно так же, как обычный КПП на границе областей из прошлой жизни. Грузный господин в красивой, украшенной аксельбантами фуражке проверил документы только у Аристарха Константиновича и Рустема — на меня лишь зыркнул строго, спросил: