Для того, чтобы стать спасителем мира, ну и ещё немного — единоличным правителем всей планеты, практически живым богом, мне остался один последний шаг.

— Ну что, господа мерзавцы, подонки, интриганы, — с удовольствием произнес я, сидя во главе стола. — Подписывайте. Мы остановим эту войну, не начиная. И вообще, в этом мире больше никогда не будет никаких войн, и наступит вечная всеобщая благодать.

Моя яхта «Вакханка», на которой я их собрал, шла, подняв все паруса, под управлением искусственного интеллекта во тьме грозовой ночи. Прямо между двумя враждующими флотами, готовыми забросать друг друга атомными бомбами.

И только я препятствовал им сцепиться в этой последней, окончательной войне.

Лидеры обеих партий сидели в моей кают-компании, разделенные столом, во главе которого восседаю я. Если бы не этот стол, они бы уже вцепились друг в друга в смертельной рукопашной.

Все смотрят в договор, переглядываются, не решаясь что-то делать.

Не на что там смотреть, они его уже сто раз читали.

Это договор о соглашении всех сторон с моей спасительной божественной властью над всей планетой.

Эти идиоты считают происходящее блажью спятившего серого кардинала, но я-то знаю, что это последний формальный пункт обретения реальной божественности. Я это знаю совершенно точно, как и то, что являюсь потомком бога в этом безбожном мире.

И бог желает себе этот мир вернуть. И готов ради этого возвысить меня до своего уровня. Я знаю это точно, ведь я заключил с этим богом взаимовыгодное соглашение: весь этот мир в обмен на бессмертие.

— Ставьте подписи, — потребовал я, начиная терять терпение. — Ставьте! Уже не отвертитесь! Я вас, уродов, три года на этот корабль собирал.

— Ты и так уже некоронованный император мира, Дионисов, — произнес лидер одной из враждебных партий. — А так ты станешь… кем? Богом? Ты действительно хочешь называться богом?

Какая догадливая козявка.

— А что, кто-то против? — вкрадчиво поинтересовался я. — Подписывайте, рептилоиды убогие. Ручки в ручки — и вперед! Давайте-давайте, не отлынивать, я всё вижу. Подписывайте! Подписывайте! Вот! Отлично! Не так уж это было и трудно, да? Теперь следующий! Отлично! Отлично! Все отметились под договором? Все подписи собраны? Вот и славно. Так-то лучше.

Я взял бокал со стола, вино с моих собственных виноградников, лучший сбор. Как раз приберег для такого особого случая.

— А теперь, дорогие мои мерзавцы, выпьем за это, — поднял я полный бокал. — За то, что отныне вы будете жить долго и счастливо. За мою божественную власть. Хм. А чего это такой странный вкус у этого вина? Прокисло, что ли?

— Это потому, что мы отравили тебя, Дионисов, — произнес лидер второй враждебной партии. — И у тебя осталось примерно двадцать минут. Твои амбиции слишком велики для нашего маленького мира. Но ты смертен. Возможно, действительно только пока ещё — смертен.

Потом продолжил лидер первой партии:

— Мы не стали ждать необратимого. И мы позаботились, чтобы тебя здесь больше не было. И позаботились, чтобы после тебя ничего не осталось.

О, да. Они действительно позаботились о том, чтобы от меня ничего не осталось. Если уж они что-то делали, то делали это тщательно.

Они включили он-лайн трансляцию и показали мне, как умирают мои дети. Как умирают мои внуки. Как умирают мои правнуки. Они погубили их всех.

Не осталось никого из моего божественного рода. Даже самого дальнего отпрыска. Там были даже потомки, о которых я сам ничего не знал, а они их нашли, устроив массовую генетическую облаву. Качественная глобальная зачистка. До седьмого колена. Всех. Мужчин, женщин и детей. И стариков. Видимо, на всякий случай.

Они хотели сломать меня. Они хотели растоптать меня ещё живого. Хотели насладиться моей агонией, трупоеды гнусные.

Никто их них не ожидал, что я начну хохотать им в лицо. Или они ожидали, что смогут увидеть душившее меня отчаяние?

— Ну что-ж подонки, вы сами выбрали, — проговорил я, выбрасывая бокал за борт и уже чувствуя подступающие дурноту. — Значит, здесь вообще ничего не останется. Этот мир недостоин существования, если в нем нет меня и моих близких. Я заберу вас с собой. Всех. Все десять миллиардов. Но вот вас, дорогие мои твари, я не откажу себе в удовольствии — убью лично.

Когда львы умирают, они сражаются.

Потому я убивал их всем, что было под рукой. Ну, тех двадцать человек, что были на моей яхте. Они спасались бегством, вопили, призывали помощь с далеких кораблей, молили, в конце концов, меня о пощаде, но ни один из них меня не пережил.

Их кровь залила всю палубу и стекала по бортам в чёрное море.

Уже теряя последние силы, я дошел до моторного отсека яхты и поджег его.

И после того, как пламя взмыло над моей яхтой в темноте ночи, и всем, кто, его увидел, стало ясно, что переговорам конец, я ещё успел увидеть, как в черном ночном небе взлетают атомные ракеты противоборствующих сторон, оставляя огненные хвосты, как мстительные кометы.

Меня больше не было, меня, великого примирителя непримиримых, и ничто не могло остановить их всех от того, чтобы перемешать друг друга в радиоактивный пепел. Окончательно решить все свои неразрешимые вопросы.

Вот вам ваш апокалипсис. Если здесь нет меня, здесь не останется ничего…

Бывало, я стирал ради установления мира с лица земли целые страны и перемещал народы. Мои корабли, мои ракеты, самолеты, банки, дома, небоскребы, реакторы, порты и космодромы, всё было моё. Люди, люди, десятки миллионов людей зависели от меня. Жили в моей тени, в пределах моей власти, кормились от моего богатства. Я открывал Олимпиады и заканчивал войны.

Последнюю, атомную, останавливать уже не стал. Отличный погребальный костер получился.

А когда я умер, пришла пора поговорить со своим богом.

— Ты обещал мне, Дионис! — возмущенно говорил ему я. — Ты обещал мне, что я стану равным тебе! Что я стану богом!

— Ну, кто-ж знал пределы безумия этих рафинированных социопатов? Промашка вышла. — смущенно отвечал мне мой бог. — А ты тоже хорош, маньяк глобальных масштабов, ты зачем планету за собой спалил? Мы же могли там начать сначала.

— Я не хочу ничего там начинать. Пусть горят в аду.

— Ну, да, примерно ад ты им и устроил. Ладно, этот мир списан в утиль. Есть у меня на примете ещё один, там у меня тоже есть дела, но мой потомок в нём тоже почти уже умер. Конечно, не с такими грандиозными последствиями, но от души накуролесил напоследок. Ты можешь занять его место там. Ты согласен, Дионисов? Ты согласен?

Ещё один шанс? Ещё один мир? Отчего нет? Если что не по мне, сожгу и его. Мне не впервой.

Я верну все что потерял. Мое положение, моих людей, мой род…

— Я буду богом? — уточнил я.

— Если постараешься. Путь длинный, но это возможно. Правда, большой помощи от меня не жди, канал туда узкий, я туда свою божественную сущность в полной мере просто не протащу. Но кое-что у тебя за душой там будет уже на старте.

— Пофиг, не в первый раз. Давай мне свой новый прекрасный мир. Я его продегустирую.

— Ну и отличненько. Даю тебе дар читать в душах людских, не голым же тебя туда отправлять.

— Может, чего посерьезнее подбросишь?

— Не-е, кобальтовую бомбу я тебе больше не дам. А остальное сам добудешь, если понадобиться. Ты и без такого там самый страшный, всех заживо сожрешь.

Ну, как скажешь, божественный предок.

— Тогда — с богом! — мой веселый партнер по опасному промыслу хлопнул в ладоши…

Вскоре я очнулся — в своей постели, в своей комнате в студенческом городке Имперской Академии.

У меня было странное ощущение, что я здесь уже несколько часов минимум, хотя увидел всё только сейчас. Я спал всё это время? Восстанавливался? Приходил в себя?

Кровать пахла любовью и женскими духами, и явно дорогими. Напротив кровати на стене помпезные стрелочные часы с двуглавым орлом.