И вообще решил никому никогда этого не озвучивать. Лишнее это.

— Получается, она следы-то замела, прикрыла вас, как смогла, — задумчиво заключил дядя. — Вот только не могу понять, неужели это была именно ее идея изначально… это же абсолютно безумный поступок! Порыв, каприз, получается так, да?

— Не знаю, — признался я. — Кто, блин, она?

Дядька Аристарх упорно игнорировал мой вопрос, продолжая размышлять вслух:

— Получается, она может быть даже вообще с тобой не была знакома до этого? Вот чёрт! Значит, она знает кого-то другого из вашей компании, кто её привёл. Это многое объясняет. Может — этого? — он кивнул в сторону Семецкого. — С другой стороны — эликсир она использовала. Значит, заранее просчитала последствия. Значит, шаг был сознательный. И никаких больше следов не оставила? С ней был кто-то еще, кто ей помог? Может, фрейлина? Телохранительница? Ты точно этого не помнишь?

— Ты, дядь Аристарх, опять загадками говоришь. Я ни хрена не помню. Помню только… ну, академию. Уроки. Занятия… Да, дуэль на эликсирах еще была. Где-то в академии.

А ещё глаза. Её глаза, голубые и бездонные, я вспомнил. Лицо — нет.

— Ещё и дуэль! — дядя раздраженно закатил глаза. — Да ты там во все тяжкие сорвался, как я посмотрю.

Дядя только рукой махнул, отступил и сел у двери.

— Значит так у нас получается, — проговорил дядя. — Прости, Саша, за то, что вот так ворвался, был неправ. Я то решил — это ты сам как-то с ней познакомился, сюда притащил. От амбиции молодецкой, безмозглой. Мало ли, от тебя всякого стоит ждать, но, похоже, все было наоборот. Вот только вряд ли это тебя оправдает. Особенно для её жениха. А он Болотников.

Я снова начал закипать. У Саши эта гормональная буря запускается с полпинка, как я посмотрю.

— Я-то тебя прощаю. Только, получается, ты, дядя, моего соседа ни за что убил?

— А вот тут ты неправ. Было за что, — дядя вновь вскочил. — Болотниковы его всё равно бы первые убрали. Но перед смертью он им такого бы про тебя наговорил! Для нас всех, для тебя же первого, лучше так. Надеюсь, он был единственным свидетелем. А сосед он был хреновый, помню, что ты рассказывал.

Не знаю, возможно, тут дядя и прав. Но, жалко было Семецкого. Ох, жалко. Конечно, я припоминал, что хмырь он был тот еще, не стеснялся потешаться надо мной прежним. За спиной подшучивал, а бастардом порой и в лицо звал, не на людях конечно, такого я бы ему не спустил никак, но, тем не менее, называл так, типа, по-соседски…

— Свидетелем чего он был, объясни уже? — вздохнул я

Ответ я уже предвидел, но мне хотелось, чтобы это озвучил кто-то другой.

А дядя вдруг щёлкнул пальцами:.

— А я тебе сейчас покажу! Где телефон твой? Ты же мне с него фото прислал! Вот же присобачил фотомодуль, на телефон, всем на погибель…

— Элементаля сними, — мрачно ответил я. — Достану тебе телефон.

— А драться больше не полезешь? Ладно! Времени у нас больше нет. Развейся!

Змейка-элементаль послушно растворилась в воздухе.

Испытанный мною гнев всё ещё отзывался в душе, все еще толкал на импульсивные действия. Я с трудом сдержался, чтобы снова не врезать дяде по физиономии — но все же сдержался. Всё-таки, возможно, в этом мире он сейчас единственный человек, готовый мне помочь.

Я порылся в одежде, выудил из кармана телефон. Он был странной, затейливой формы, этакий телефон-франкенштейн, собранный из нескольких крупных деталей. Фотомодуль стыковался отдельно, и я вспомнил, что их производили где-то на дальневосточных фабриках империи. Технология новая, мобильники с цифровыми фотоаппаратами только начинали появляться.

Дядя отобрал у меня телефон, включил:

— Как это тут делается… чёрт… А! Во!

Он, тыкая пальцем в экран, перешел в меню и открыл папку с фотографиями. Последним оказалось «Фото 13. Отправлено: 1 раз»

Крохотная пикселизированная картинка открылась на экране.

И я кое-что начал вспоминать. Похоже, фотография разблокировала часть воспоминаний, выключенных эликсиром.

В общем, вчера всё происходило так…

…На дуэль меня вызвали через пять минут после начала дружеской попойки, ночью, в тёмном неосвещенном помещении алхимического факультета.

В том числе и поэтому я всегда против бытового употребления алкоголя — все очень быстро вышло за пределы разумного.

Когда празднование получения нашей группой звания «отличник» перешагнуло через полночь, всех потянуло на приключения. Ну, наша группа и забралась в здание академии, однокурсники сломали дверь родимой кафедры алхимии и распили все, что нашли подходящего и бесхозного на полках с эликсирами.

Очень быстро отборная алкохимия ударила в головы буйных студентов.

И понеслось.

— Дионисов! Дионисов! Какого черта? Ты не слышишь, что ли? Дионисов! Я кому говорю⁈ Нет, вы посмотрите на него! А ублюдкам следует слушать, если к ним обращается природный дворянин!

Я это четко услышал, потому что внезапно именно в этот момент вокруг стало очень тихо. Все разговоры прервались.

Это Козлович, и уже пьяный в хлам. Ворованный из лабораторных шкафов алкоголь развязал ему язык и остановил разум. И это услышали все.

Черт бы его побрал, идиота! Теперь я не смогу просто пропустить это мимо ушей, как бессвязный пьяный треп. Я не могу себе это позволить. Слишком долго я возводил здание своей репутации в Университете.

Я с громким стуком поставил свой стакан на полку — с невинным виноградным соком, кстати, максимум что могу позволить себе в личной жизни — и в наступившей тишине приблизился к Козловичу. Совершенно трезвый, естественно, и очень злой.

— Похоже, — произнес я, — ваш язык, Козлович, скачет впереди вас, опережая мысли. Вы же не будете против, если я накажу эту брехливую шавку?

— Чего? — тупо отозвался Козлович, а потом получил двумя сложенными перчатками по морде.

Вот так, скотина, давно я этого хотел.

Да, я бастард. Я столько не выпью, сколько вмещает бронированное пузо прирожденного алкаша, простите, аристократа. Но не тебе, подворотный дворянчик, мне об этом напоминать. Никто из здесь присутствующих этого не посмеет.

— Козлович! — воскликнула вздорная девица с соседнего факультета, ей я, похоже, тоже успел непростительно насолить — кажется, не стал взасос целоваться за дверью. — Неужели ты это просто так оставишь⁈

Козлович оторвал ладонь от покрасневшей щеки и прошипел:

— Дуэль! Сейчас! Немедленно!

— Желаете стреляться? — процедил я. — Мечом-то я в момент вам голову снесу.

Взгляд Козловича заметался, понял вдруг, шавка, с кем связался? Но внезапно взор его озарился.

Что-то придумал. Что именно?

— Пускай безземельные стреляются, — презрительно бросил Козлевич. — Нам, отличникам академии, больше подходит благородная алхимическая дуэль. На эликсирах гроссмейстеров!

Вот козёл. Нашел-таки моё слабое место. Ведь я по специализации — экономист алхимических процессов. И эликсиры пробовал далеко не все.

В наступившей тишине кто-то пробормотал:

— Парни, ну что вы. Это уже за гранью разумного… Мало того, что это карается смертной казнью…

— Я настаиваю! — внезапно истошно заорал Козлович.

Я бросил перчатки, которыми бил ему морду, на стол.

— Несите, — усмехнулся я. — То, что вы там настаиваете. Что есть в шкафах интересного?

Сокурсники, пошушукавшись и обшарив полки шкафов, притащили две колбы с алым, как кровь дракона, содержимым.

— Что это? — нахмурился Козлович, но я не позволил ему соскочить.

— Какая тебе разница? — я взял одну из колб. Перешёл обратно на «ты», чтобы моя явная грубость уже не оставила ему повода повернуть назад. — Пей! И не смотри на этикетку! Или будешь извиняться?

Что это был за эликсир — я осознал чуть позже. Есть напитки легкие, а есть такие, с которыми не каждый может совладать. И «Кровь Дракона» — как раз из таких. Наши шансы уравнивались, мы были в одинаковой опасности.

— Да к черту это всё, — процедил Козлович, подхватывая оставшуюся колбу.