Канал №7 (правая ступня): микрорасширение зафиксировано. Длительность: 1.5 секунды. Объём витальности: следовой (0.01 ед.). Стенки вернулись в исходное состояние. Повреждений нет.

Совместимость: 92.4% (+1.4% за 18 часов в аномальной зоне).

Обновлённый прогноз спонтанного раскрытия первого канала: 2–4 недели (было 4–6).

Рекомендация: добавить к практике контакт с водой аномального ручья (насыщенность ×6). Прогнозируемое ускорение: до 1–2 недель.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: не использовать настои-стимуляторы до естественного раскрытия. Риск: каналы закрепятся в деформированной конфигурации (необратимо).

Золотистые строки погасли. Я стоял неподвижно, глядя на босые ноги мальчишки, и думал о том, что за полторы секунды увидел то, ради чего культиваторы первого Круга тренируются месяцами. Дверь приоткрылась.

Прошло ещё пять минут. Лис стоял неподвижно, и если бы не ровное поднимание грудной клетки, можно было бы подумать, что он заснул на ногах.

— Можешь открыть глаза, — сказал я.

Он открыл, моргнул и посмотрел на свои ступни, потом на дерево, потом на меня.

— Сегодня по-другому, — сказал он.

— Как?

Лис помолчал, и я видел, как он ищет слова. Для ребёнка, выросшего в трущобах Нижнего Города, где словарный запас ограничивался руганью, рыночными ценами и названиями улиц, описание внутренних ощущений было задачей сравнимой с переводом на незнакомый язык.

— Вчера щекотало, — начал он. — Как мурашки маленькие, по ступням. Сегодня мурашек нет, сегодня тепло. Не горячо, а… — Он свёл брови, подбирая. — Как одеяло. Снизу. Как будто земля дышит, и я дышу вместе с ней.

Точность формулировки стоила десяти страниц учебника. Мальчик интуитивно описал резонанс: его дыхание синхронизировалось с ритмом корневой системы ясеня, которая, в свою очередь, была подключена к капиллярам Жилы. Два организма на полторы секунды оказались в одной фазе, и канал среагировал.

— Запомни это ощущение, — сказал я. — Тепло и дыхание. Завтра, когда встанешь здесь, ищи его сразу. Не жди, пока придёт само, а вспоминай. Тело запомнит быстрее, чем голова.

Лис кивнул. Натянул свои обмотки, завязал бечёвку привычным движением.

— А когда я смогу делать то, что вы делали утром?

— С котлом?

— С котлом. Когда вода слушалась.

Прямой вопрос, заданный без стеснения. Мне понравилась его честность.

— Не скоро, — ответил я. — Сначала лес должен тебя запомнить, потом ты должен научиться слушать его в ответ. А потом, может быть, лет через пять-шесть, если будешь работать каждый день, жидкость в котле начнёт слушать и тебя.

— Пять лет — это долго.

— Это быстро. Обычно уходит десять.

Лис посмотрел на ясень. Дерево стояло молча, равнодушно, громадно. Его корни уходили в землю на семь метров, а ветви подпирали полог подлеска, и мальчишка рядом с ним казался муравьём у подножия столба.

— Пойду к Горту, — сказал Лис. — Он обещал показать, как правильно сортировать мох.

Он ушёл, а я остался у ясеня ещё на несколько минут.

Вода аномального ручья. Насыщенность в шесть раз выше нормы. Если поставить Лиса босиком в этот ручей вместо листвы под ясенем, эффект ускорится кратно. Канал, который сегодня дрогнул на полторы секунды, может раскрыться за неделю.

Ручей находился в двух с половиной километрах от частокола, на территории, которую детёныш Трёхпалой считал своим водопоем.

Я убрал мысль на потом и занялся садом.

…

Семена из Каменного Узла хранились в четырёх матерчатых мешочках, подписанных рукой торговца, у которого Вейла их выторговала за шесть Капель. Горький корень, жаропонижающее и противовоспалительное — основа половины рецептов Гильдии. Бурая лоза — связующий агент для сложных многокомпонентных составов, без которого невозможно стабилизировать эликсиры выше ранга D. Каменный цветок — редкий стабилизатор, в каталоге Солена числившийся по пятнадцать Капель за стебель. И четвёртый мешочек без подписи — семена Сумеречной Лозы, которые Моран сунул мне в карман при прощании со словами: «Для анестезии нужен свой сырьевой источник, если хочешь не зависеть от Гильдии».

Я высадил их рядами, по двадцать семян на ряд, с интервалом в ладонь. Полил водой из колодца, той самой, аномальной, пропитанной витальностью деревни.

АГРО-АНАЛИЗ: прогноз всходов в условиях аномального витального фона (380%).

Горький корень: всходы через 3 дня (норма: 12–14 дней). Ранг сырья при созревании: D-минус.

Бурая лоза: всходы через 4 дня (норма: 16–18 дней). Ранг: D.

Каменный цветок: всходы через 5 дней (норма: 20–24 дня). Ранг: D-плюс.

Сумеречная лоза: всходы через 4 дня (норма: 14–16 дней). Ранг: D. Предупреждение: ядовитое растение, требует отдельного участка и защиты от случайного контакта.

Примечание: витальный фон ускоряет рост в 3–4 раза, но может снизить концентрацию активных веществ на 5–12% (эффект «разведения»). Рекомендуется контрольная группа при обычном фоне для сравнения.

Три-пять дней до первых всходов. В обычном мире я ждал бы две-три недели. Здесь, в зоне аномалии, земля работала, как разогнанный инкубатор — быстро, жадно, с избытком энергии, который мог пойти и в рост, и в мутацию. Контрольную группу высажу за частоколом, подальше от Реликта, если Тарек одобрит безопасный маршрут.

Я воткнул колышки-метки в начало каждого ряда и пометил их угольком: ГК, БЛ, КЦ, СЛ. Примитивная агротехника, которая заставила бы любого земного фермера усмехнуться, но здесь, в мире, где наука ещё не дошла до концепции контрольной группы, даже маркировка грядок считалась изыском.

Тарек появился к закату.

Он зашёл в мастерскую, кивнул Горту и молча поставил на стол запечатанную флягу. Глиняная пробка залита воском, значит, образец важный.

— Из ручья? — спросил я.

— У Каменной Гряды. Набрал там, где детёныш пьёт. — Тарек сел на скамью, положил копьё рядом. — Ты говорил проверять фон. Я не умею, но подумал: принесу, ты сам посмотришь.

Я снял воск, вытащил пробку. Поднёс флягу к носу. Запах ударил сразу — мокрая медь, горячий камень и тот сладковатый привкус, от которого кровь начинает стучать в висках. Концентрированная витальность, насыщенная субстанцией Жилы в пропорции, которую я встречал только у расщелины.

Переключил «Витальное Зрение». Вода в фляге светилась мягким бордовым мерцанием, как угли в потухающем костре.

ВИТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: образец воды (источник: ручей у Каменной Гряды, 2.5 км от периметра).

Насыщенность субстанцией: ×6.3 от региональной нормы.

Профиль: чистая витальная субстанция, без примесей мицелия. Токсичность: 0.5%.

Потенциал: пассивная культивационная среда для 0–1 Круга. Контактное воздействие (погружение ступней): +15–25% к резонансной активности каналов.

Предупреждение: высокая концентрация привлекает хищников

Я поставил флягу и посмотрел на Тарека.

— Насыщенность в шесть раз выше нормы, — сказал я. — Вот почему зверь ходит именно туда. Ручей стал чем-то вроде природного эликсира. Пьёшь — растёшь быстрее.

Тарек осмыслил это за три секунды.

— Значит, через месяц он будет вдвое больше?

— Не вдвое, но крупнее и сильнее, чем положено для его возраста.

— Плохо. — Тарек посмотрел на своё копьё. — Взрослая самка была третьего Круга. Если детёныш растёт на этой воде, через два-три месяца он тоже выйдет на третий. Копьё в глаз уже не поможет.

— У тебя есть предложение?

— Два. — Тарек загнул палец. — Первое — убить, пока маленький. — Второй палец. — Второе — не ходить к ручью.

Прямолинейно и практично, как всё, что говорил Тарек. Я не стал возражать, но вместо ответа повернул флягу так, чтобы свет кристалла падал на бордовую воду.

— Третий вариант, — сказал я. — Эта вода нужна мне для Лиса.

Тарек поднял бровь.

— Мальчишка?

— У него талант к культивации. Редкий. Если каждый день ставить его босиком в этот ручей на двадцать минут, через две недели он начнёт чувствовать Жилу. Через полгода сможет помогать Горту с варкой.