Конфискация в бархатной перчатке.

Я не успел ответить, потому что ответила Лира.

Она не встала — просто подняла правую руку и положила её на стол. Деревянные пальцы стукнули по поверхности. Один удар — не громкий, но резкий, как щелчок метронома. И тишина после него была такой плотной, что я услышал, как потрескивает кристалл в потолке.

— Пятьсот Капель, — сказала Лира. Голос низкий, без модуляций. — За средство, которое Гильдия не смогла воспроизвести после четырёх попыток. За технологию, которая вчера определила два заражённых колодца, о которых мы не знали. За инструмент, который мои Стражи начнут использовать на маршрутах через неделю, если я получу поставки.

Она повернула голову к Солену. Деревянные пальцы снова стукнули по столу ритмично, как капли воды.

— Мастер Солен, я уважаю вашу заботу об общественном здоровье. Но давайте назовём вещи своими именами: конфискация рецептуры уничтожит единственного производителя, у которого есть ключевой компонент. Вы сами сказали — четыре итерации, двенадцать процентов. Каталог не варит настои. Варят люди.

Солен повернулся к ней. Его лицо оставалось спокойным, но я заметил, что вена на его виске стала чуть заметнее.

— Железная Лира, я не предлагаю уничтожить производителя. Я предлагаю интегрировать его. Гильдейский Консультант — это не пустой титул, это доступ к ресурсам, лабораториям, сети дистрибуции…

— Это клетка с позолоченными прутьями, — перебила Лира. Она не повысила голос, просто слова легли поверх его слов, как тяжёлая плита ложится на могилу. — И мы оба это знаем.

Глава Торговцев шевельнулся.

— Железная Лира, ваша позиция… Какова она?

— Альтернатива.

Лира положила обе руки на стол. Деревянные пальцы левой руки чуть подрагивали, зеленоватые прожилки в суставах пульсировали. Правая была неподвижна.

— Временная лицензия на шесть месяцев. Автор сохраняет рецептуру как свою собственность. Десять процентов с каждой продажи, прошедшей через Гильдию, идут в гильдейский фонд. Контроль качества остаётся за Гильдией: образцы каждой партии на экспертизу. Патронаж, Стражи Путей. Приоритет поставок Индикатора нам, для патрулирования водных источников вдоль торговых маршрутов. Через шесть месяцев Совет пересматривает условия на основании результатов.

Она посмотрела на Солена.

— Живой мастер с мотивацией поставляет стабильно. Мёртвый — увы, но нет. Конфискованный рецепт без ключевого компонента — лишь красивая и дорогая бумага.

— Вы предлагаете дать неизвестному самоучке из захолустья лицензию, которую гильдейские подмастерья ждут по три года, — сказал Солен. — Без экзамена, без стажа, без рекомендации мастера.

— С шестью успешными тестами перед полным Советом и двенадцатью полевыми тестами, заверенными Стражами, — парировала Лира. — Это больше, чем показывает средний подмастерье на выпускном экзамене. И вы это знаете.

Солен помолчал, потом повернулся к остальным.

— Голосование.

Глава Торговцев выпрямился в кресле. Его тяжёлые веки приподнялись, обнажив глаза.

— Предложение Мастера Солена. Кто за?

Солен поднял руку. Глава Торговцев, помедлив полсекунды, свою. Два голоса.

— Предложение Железной Лиры. Кто за?

Лира. Левый купец поднял мгновенно, без колебаний. Правый купец, чуть помедлив, бросив быстрый взгляд на Солена, потом кивнул, как человек, который сделал выбор и не хочет тратить на него больше времени.

Три против двух.

Глава Торговцев зафиксировал результат на дощечке. Перо скрипнуло.

— Решение принято. Временная лицензия на шесть месяцев, условия по предложению Железной Лиры.

Солен опустил руку на стол. Его лицо оставалось таким же неподвижным, каким было с первой секунды моего появления в зале, но что-то изменилось в глазах.

— Тэлан, — сказал он, не поворачивая головы. — Подготовь Серебряную Печать.

Тэлан, стоявший у стены с дощечкой, коротко поклонился и вышел. Через три минуты он вернулся, держа в ладонях небольшой предмет, который положил передо мной на стол.

Костяная пластина размером с половину ладони, гладкая, молочно-белая, с едва заметным розоватым оттенком. На лицевой стороне гравировка чаши, из которой поднимаются три капли, обведённые серебряной каймой.

Я взял Печать — она была тёплой, как будто кость впитала тепло рук Тэлана. Убрал в поясную сумку, во внутренний карман, рядом с полоской коры, которую оставил вчера под подушкой ученик Солена.

— Благодарю Совет за решение, — сказал я. — Первая партия Индикаторов для Стражей Путей будет готова в течение недели.

Совет начал расходиться. Купцы поднялись первыми, обмениваясь короткими фразами вполголоса. Глава Торговцев тяжело встал, одёрнул одежду, кивнул Солену и ушёл, не взглянув на меня. Солен остался сидеть, глядя на шесть плошек, в которых нити медленно бледнели, теряя цвет.

Я собрал свои вещи: плошку, мешочки, берестяные копии. Поклонился Солену ровно на ту глубину, которая выражала уважение к мастеру, но не благодарность за милость. Он ответил едва заметным наклоном головы. Между нами не было слов, которые стоило бы произносить вслух. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано дрожью моей руки и сужением его зрачков.

Я вышел из зала. Лестница вела вниз, мимо третьего этажа, мимо сушильных рам, мимо запахов трав и серебра. Шаги по деревянным ступеням, отполированным тысячами ног. Дневной свет кристаллов. Гул города внизу.

На площадке между третьим и вторым этажами меня догнали.

Шаги за спиной тяжёлые, размеренные, с характерным лёгким скрипом, который издавали деревянные суставы при каждом сгибании пальцев. Я не обернулся. Остановился у перил и подождал.

Железная Лира встала рядом.

Она смотрела вниз, на платформу второго яруса, где торговцы разворачивали лотки и носильщики тащили корзины. Деревянные пальцы правой руки легли на перила.

— У Рена привычка писать длинные отчёты, — сказала Лира. — Два экземпляра — один для Гильдии, второй для Стражам Путей, поскольку инспекция касалась безопасности торговых маршрутов. Солен получил свой, я получила свой.

Она повернула голову и посмотрела на меня. Серые глаза с металлическим отблеском на таком расстоянии, в полутора шагах, напоминали мне отполированные хирургические инструменты: точные, холодные, созданные для того, чтобы резать.

— В моём экземпляре написано больше. Рен, ты знаешь, учёный — ему трудно удержаться от подробностей. Особенно когда речь идёт о витальных аномалиях, которые не укладываются в стандартную классификацию.

Я молчал. Ждал.

— Я не лезу в твои секреты, — продолжила Лира. — Мне всё равно, откуда у деревенского мальчишки знания, которым учат на третьем курсе Академии. Мне всё равно, что за «авторский компонент» в твоих капсулах. И мне, если быть до конца честной, всё равно, кем был Наро и что он закопал в подлеске. У меня тринадцать тысяч километров торговых путей, четыреста Стражей и эпидемия, которая жрёт водоснабжение. Мне нужен инструмент. Ты у нас теперь как инструмент.

Деревянные пальцы сжали перила. Дерево скрипнуло.

— Но инструменты имеют свойство ломаться, особенно когда их пытаются использовать слишком многие. Солен будет искать способ вернуть контроль. Рен приедет через два месяца с новыми вопросами. И где-то между этими двумя точками тебе понадобится кто-то, кто скажет: «Он под моей защитой».

Она убрала руку с перил и повернулась ко мне полностью.

— Когда я попрошу об услуге — ты не откажешь.

Это было произнесено тихо, спокойно, без угрозы в голосе. Но деревянная ладонь, которая на секунду легла мне на плечо, сжала его с силой, которую я ощутил сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь мышцу — точечное, контролированное давление, как у хирурга, который фиксирует сустав перед манипуляцией — не больно, но абсолютно однозначно.

— Я понял, — сказал ей.

Лира кивнула, убрала руку и пошла вниз по лестнице. Деревянные пальцы скрипели при каждом шаге, и этот звук становился тише, пока не растворился в городском шуме.