Вейла оценила расположение мгновенно и, кажется, именно поэтому выбрала угловое место.

— Разворачивай, — она кивнула на сумку с Корневыми Каплями. — Пятнадцать на прилавок, три в резерве под доской. Индикаторы не трогай. Склянки ставь на расстоянии ладони друг от друга, пусть каждую будет видно отдельно, а не кучей. У гильдейских стоят кучей — мы не гильдейские, нам нужно выглядеть так, будто каждая штука на вес золота.

Я расставил склянки на доске, которую Далан уложил на два чурбака. Корневые Капли в стеклянных пузырьках, залитых воском, с пробками из прессованного мха. Без гильдейских номеров, без бирок, но стекло чистое, воск ровный, и содержимое просвечивало янтарно-красным, густым, как поздний мёд.

Вейла отошла на шаг, окинула лоток взглядом покупателя.

— Далан слева. Нур справа. Стоять спокойно. Не нависать. Руки на виду, оружие в ножнах. Вы не охрана, а сопровождение. Покупатель должен чувствовать себя в безопасности, а не под присмотром.

Далан кивнул. Нур чуть сместился, встав так, что копьё оказалось за спиной, а не перед грудью. Маленькая деталь, но я обратил внимание: Вейла не объясняла им это впервые. Они работали вместе раньше, и язык торговых площадок был для них знакомым.

Кристаллы переключились. Синий свет уступил место голубовато-белому, яркому, и площадка залилась сиянием, резким после ночного полумрака. Тени съёжились. Навес из ветвей отбросил переплетённый узор на настил, и по этому узору уже двигались первые покупатели.

Осенний Сбор начался.

Первый час я простоял за прилавком, наблюдая за рынком так, как привык наблюдать за операционным залом в прошлой жизни: читая систему. Потоки людей двигались по площадке предсказуемо, от входа к центральным рядам, петля вдоль левого края, разворот у стены и обратно. Покупатели задерживались у лотков с Печатью дольше, чем у безлицензионных. Трогали товар, нюхали, задавали вопросы. Торговцы с Печатью отвечали неторопливо, с тем снисходительным спокойствием, которое давала монополия. У одного я заметил на прилавке «Настой Чистой Крови» — те самые склянки с паллиативом, о которых рассказывал Брюн. Двадцать Капель за штуку. Очередь из пяти человек.

«Внутренняя Петля» работала фоном, привычный микроцикл: тридцать секунд напряжения, тридцать секунд отпуска. Но в городе ощущения были другими. Витальный фон площади представлял собой кашу из десятков сигналов: пульсы культиваторов первого и второго Круга, тёплый размытый резонанс кристаллов, тяжёлый гул городской Жилы, идущий снизу, из-под корней. Всё это накладывалось друг на друга.

Рубцовый Узел реагировал на этот шум болезненным покалыванием в центре груди. Я попробовал расширить зону восприятия и покалывание мгновенно переросло в давление, тупое и неприятное, как мигрень, только глубже.

Пришлось сузить диапазон.

АДАПТАЦИЯ К ВИТАЛЬНОМУ ШУМУ: АКТИВНА.

Метод: селективная фильтрация (подавление сигналов ниже порога 0.3 ед.).

Эффективность «Внутренней Петли» в городских условиях: 28% → 33%.

Новая техника: «Витальный Фильтр» (пассив, базовый).

Статус: нестабильно. Требуется практика (8–12 часов в условиях шума).

В деревне «Петля» выдавала тридцать пять. Потеря минимальна, и она компенсировалась самим фактом того, что я мог культивировать посреди рыночной площади, в толпе из двухсот с лишним человек, не теряя концентрации. Город учил тому, чему лес научить не мог: работать в помехах.

Три сигнала третьего Круга я зафиксировал отдельно. Стражи Путей, патрулирующие площадку. И один далёкий, на уровне четвёртого, размытый расстоянием и перекрытиями. Он шёл сверху, из Верхнего Города, и я почти уверен, что это Солен — мастер Гильдии, сидящий в своём кабинете за символом чаши и трёх капель, как паук в центре паутины.

Первый покупатель подошёл через полтора часа после открытия — караванщик, судя по пыльному плащу и мозолям на ладонях. Он взял склянку, повертел, вытащил пробку, понюхал. Поднял брови.

— Корневые?

— Корневые Капли, — ответила Вейла. — Пепельный Корень. Ранг D-минус. Угольная фильтрация, фракционная варка.

— Серьёзно? — Караванщик понюхал ещё раз, прищурился. — А почём?

— Восемь Капель.

— За одну?

— За одну. У Гильдии аналог стоит двенадцать, и без угольной фильтрации.

Караванщик покрутил склянку на свету. Корневые Капли блеснули, и я увидел, как его зрачки расширились. Организм культиватора первого Круга чувствовал качество раньше, чем сознание успевало его оценить.

— Четыре возьму, — сказал он.

— Три и ещё одна в подарок за оптовую покупку, — Вейла произнесла это так быстро, что я едва успел обработать предложение. — Тридцать Капель за четыре.

— Тридцать? Ты ж сказала по восемь.

— Оптовая скидка двадцать процентов, если берёшь четыре и больше. Стандартная практика.

Караванщик хмыкнул. Почесал затылок. Отсчитал тридцать Капель из кошеля и ссыпал их в ладонь Вейлы. Она пересчитала, не глядя на караванщика, одним движением пальцев. Капли исчезли в поясном кошеле.

За следующие три часа к лотку подошли ещё одиннадцать человек. Семеро купили. Четверо посмотрели, понюхали и ушли, двое к гильдейским лоткам, где Печать на вымпеле внушала больше доверия, чем качество содержимого; двое просто решили, что восемь Капель — дороговато для безлицензионного товара.

Вейла торговалась с каждым. Она не уступала ни Капли от заявленной цены, но варьировала условия: оптовая скидка, бонусная склянка, обещание скидки на следующий визит. Она работала ртом, руками и глазами одновременно, привлекала внимание проходящих, отвечала на вопросы, считала выручку и при этом умудрялась отслеживать, кто из соседних торговцев поглядывает на наш лоток.

Я наблюдал за ней и думал, что в прошлой жизни она стала бы великолепным главврачом частной клиники, из тех, кто может одной рукой оперировать бюджет, а другой подписывать контракт с поставщиком, не отводя глаз от пациента.

К полудню в кошеле Вейлы лежали шестьдесят четыре Кровяных Капли. Двенадцать склянок Корневых Капель стояли на прилавке — пять непроданных из первой партии и семь из резерва, который Вейла подгрузила после того, как первая партия разошлась быстрее, чем она ожидала. Три склянки оставались в запасе.

Вейла записывала каждую сделку на полоску коры угольным стержнем: количество, цена, имя покупателя, если он представился. Столбики цифр росли, и когда она пересчитала итог за первую половину дня, на её лице появилось выражение, которое я видел впервые — удовлетворение человека, который выстроил механизм, и механизм заработал.

— Неплохо, — сказала она. — Для деревенского лотка без Печати очень неплохо. Если вторая половина пойдёт так же, окупим дорогу и аренду с запасом.

Тогда к прилавку подошёл Страж.

Я узнал его по кожаным доспехам и нарукавнику с символом семи вертикальных линий. Второй Круг, лет тридцать пять, обветренное лицо, левая рука лежит на рукояти короткого клинка. За его спиной стоял караванщик — другой, не тот, что покупал утром.

Страж не смотрел на склянки. Он смотрел на меня.

— Алхимик?

— Да.

— Говорят, у тебя есть тест на Мор. Проверка воды.

Вейла шевельнулась рядом едва заметно, лёгкий поворот корпуса, как будто поправляла сумку. На самом деле она оценивала ситуацию: Страж, публичное пространство, двадцать с лишним свидетелей вокруг. Если тест сработает, это реклама. Если провалится, то позор, который разнесут по всей площадке за час.

Я посмотрел на Вейлу. Она еле заметно кивнула.

— Есть, — ответил я. — Индикатор Мора. Покажет, заражена вода или нет. Результат через три минуты.

— Покажи.

Вейла нагнулась, достала из сумки один комплект. Развернула промасленную ткань. Внутри лежала смоляная капсула размером с фалангу большого пальца — тёмная, гладкая, с лёгким бордовым отливом. Рядом глиняная плошка для воды и тонкая костяная палочка для размешивания.

— Нужна вода, — сказал я.

Страж отцепил от пояса флягу. Выдернул пробку и плеснул в плошку. Вода была мутноватой, с лёгким желтоватым оттенком, колодезная, городская, из тех колодцев, что ещё открыты.