— По остальным текущим вопросам без сюрпризов, — сказал Наиль и отпил эспрессо. — Но… В общем, Сергей Николаевич, вот по Венере Эдуардовне я нашел кое-что серьезное.

Я насторожился, потому что Венерин дом в Чукше был больным местом — Тимофей двенадцать лет симулировал болезнь, держал сестру при себе в роли сиделки, а когда она наконец вырвалась, оказалось, что жилье записано на него одного. Венера к тому моменту уже ночевала в амбулатории, потому что жить с братом стало невозможно.

Наиль достал ксерокопию из-под стопки и положил передо мной. Выписка из ЕГРН: жилой дом, деревня Чукша, собственник — Тумаев Тимофей Эдуардович, единолично.

— Изначально дом был оформлен на обоих, мать переписала незадолго до смерти, — пояснил Наиль. — А в девятнадцатом переоформлен целиком на Тимофея по доверенности от Венеры. Она об этой доверенности, к слову, понятия не имела — думала, что дом родители ему завещали.

— Завещали, как же, — хмыкнул я, вспомнив его слова: «Она женщина, должна идти в дом мужа». — Она подписывала доверенность, не уточнял?

— Вчера общался с ней на этот счет, Венера Эдуардовна говорит, что не помнит. Работала тогда сутки через сутки, а дома еще за братом нужно было ухаживать, плюс хозяйство… В общем, немудрено, что у нее все как в тумане. Возможно, и подмахнула.

Я кивнул. Действительно, у утомленного и уставшего человека сила воли обычно на нуле, его можно уговорить на что угодно. А возможно, Тимофею даже уговаривать не пришлось, манипулятор хренов.

— А брат сидел дома и мог подсунуть что угодно, — словно прочитав мои мысли, сказал Наиль. — Но я вот выяснил кое-что, Сергей Николаевич. Заверил доверенность какой-то мутный нотариус в Йошкар-Оле, которого полгода назад лишили лицензии. Не из-за этого дела, но, согласитесь, показательно.

— Значит, доверенность можно оспорить?

Наиль, чуть помедлив, кивнул:

— Если не подписывала — подделка, триста двадцать седьмая. Если подписывала, но ввели в заблуждение — можно попытаться зайти через мошенничество, но это еще доказать надо. В любом случае сначала идем в гражданский суд: оспариваем сделку, делаем экспертизу подписи, выкопаем того нотариуса. Но есть вариант проще. — Он наклонился ближе. — Поговорить с ним, объяснить расклад. Он не идиот, Сергей Николаевич, он ленивый. А ленивые в суды не ходят. Предложить мировое: выделить Венере половину и разойтись. Откажется — подаем.

Я посмотрел на выписку. Вот же тварь… Столько лет валялся на диване, пока сестра пахала за двоих, а потом еще и родительский дом отнял.

— Действуй, Наиль, — сказал я. — Даю добро. Но вместе с Венерой, она должна сама решить, ты же понимаешь? Мы тут, по сути, лезем не в свое дело.

— Беру с вас пример, Сергей Николаевич, — ухмыльнулся Наиль. — Если можем помочь, почему бы не помочь? Особенно такому хорошему человеку, как Венера Эдуардовна.

— Помогать помогай, конечно, — нахмурился я, — но пока не встанет на ноги, грань не переходи, договорились? Знаю, что она тебе нравится, но голову ей не морочь.

— Ни в коем случае, — мотнул тот головой. — Я не смешиваю личное с работой. Кстати, есть еще кое-что. Встретил у магазина Полину Фролову, она рассказала, что некий Ачиков устроил скандал при всем отделении. Кричал на Сашулю, это главврача так называют, как я понял. Твердил что-то про старые документы. Полина сказала, что вам это может быть интересно.

Я сделал глоток слегка остывшего кофе.

— А в чем именно там дело, Фролова не объясняла?

— Вроде бы у этого Ачикова что-то на нее есть. Старая история с пациентом, которого перевели в областную. Подробностей Фролова не знает, но Сашуля с тех пор делала все, что Ачиков скажет. А теперь, видимо, не хочет.

Вот оно что. Получается, сказав «моя песенка спета», она не преувеличила. Есть что-то, чем Ачиков ее шантажирует. Вот же гад, а… Родную тетку, которая вырастила и воспитала его как сына… Нет, вернусь и влезу я в это. Пора бы навести там порядок.

— Понятно, спасибо, — задумчиво сказал я. — Вопрос этот на самом деле важный, держи в курсе, Наиль, если что-то новое появится по этой ситуации. Может, стоит пообщаться с Александрой Ивановной на тему санатория? Я хочу взять ее заведующей физиотерапевтическим отделением. Честно говоря, она сама попросилась.

Наиль кивнул и перешел к последнему — по лицу я видел, что он приберег это напоследок.

— Теперь по вчерашнему видео, Сергей Николаевич. Там просмотры перевалили за миллион.

— За ночь? — Я поставил стакан. — Вчера же было шестьсот тысяч.

— За ночь. Видео завирусилось, после того как его выложили в нескольких популярных пабликах.

— Это плохо?

— Это хорошо, но привлекло к вам лишнее внимание. Харитонов зашевелился, поняв, что придавить вас не удалось. Кстати, в его кабинете видели Соломона Абрамовича Рубинштейна, человека, уверен, вам известного.

— Он-то каким боком? Вроде бы мы с Хусаиновым помирились. Формально, конечно, но тем не менее.

— А Ильнур Фанисович его услугами больше не пользуется. Но Рубинштейн слишком много знает, поэтому его оставили рядом, приставили к сыну Амиру. Вот он с ним подвизается, а заодно помогает решать всякие интересные вопросы Руслану Ахметову, жениху Лейлы Хусаиновой. Такой вот расклад, Сергей Николаевич.

Я вспомнил, что этот Амир, родной сын Хусаинова, ненавидит приемную Лейлу. А через нее его ненависть, похоже, перешла и на меня. А может, там еще и Руслан подлил масла в огонь. В общем, прав Наиль, видео завирусилось совсем некстати.

— Но и это еще не все, — продолжил нагнетать Наиль. — Харитонов нанял серьезного адвоката из Москвы. Я узнал через ребят из чатика девятки — меня оттуда до сих пор не удалили, видимо, забыли. Так вот, адвокат представляет не только Харитонова.

— А кого еще?

— Этого я пока не знаю. Но знакомая медсестра слышала кое-что. Мельник звонил кому-то в Йошкар-Олу. Похоже, Михаил Петрович параллельно пробивает вас, и, судя по всему, кто-то сверху решил, что вы слишком часто попадаете в новости. — Наиль залпом допил эспрессо и чуть скривился. — Помните, я говорил, что наверху не любят народных героев без разрешения?

— Помню. Это дед твой говорил, а не ты.

— Неважно, чей дед, Сергей Николаевич, важно, что он был прав, — сказал Наиль и встал. — Минздрав Марий Эл запросил данные по кадровым решениям в моркинской ЦРБ за полгода. Пока это не проверка, но первый шаг к ней.

— Что предлагаете? — спросил я.

— Пока ничего не делать. Вам бы сейчас вообще затаиться, тем более причина более чем уважительная: вы улетели в аспирантуру. Я буду мониторить чатик девятки и следить за Харитоновым. Если он начнет что-то предпринимать, узнаем быстро. Тогда и будем реагировать, а сейчас не стоит распылять ресурсы и внимание на него.

Я уважительно посмотрел на юриста, причем совсем новыми глазами. Щуплый маленький пронырливый махинатор, которого я видел в нем раньше, оказался довольно грамотным и умным стратегом.

— Добро, Наиль Русланович, — сказал я и протянул ему руку.

Он с удовольствием пожал и при этом выглядел таким счастливым, что я решил и впредь звать его по имени-отчеству. Очевидно, для него это было важно. Впрочем, эмпатический модуль тоже это подтвердил.

Мы встали из-за стола. Наиль посмотрел на табло, где моргала строка «МОСКВА (SVO) — РЕГИСТРАЦИЯ».

— Счастливого полета, Сергей Николаевич, — сказал он и вдруг замялся. Посмотрел в сторону. — Тут такое дело… Венера спрашивала, когда вы вернетесь. Я сказал, что не знаю.

Помолчав, я кивнул:

— У нее есть мой номер. Она могла бы позвонить и спросить у меня.

— Если так говорите, вы ее совсем не знаете, Сергей Николаевич, — мотнул головой Наиль, после чего смутился и покраснел. — Может, вы ей сами позвоните?

— Не буду, Наиль Русланович. Не хочу обманывать ни ее, ни себя, ни… еще кое-кого.

Юрист понимающе кивнул, просиял, смутился, после чего хлопнул меня по плечу.

— Не опоздайте, Сергей Николаевич! Мягкой посадки!