Я понял, о чем она. После той оргии, которую устроил Тимофей с дружками, собаку то ли пнули, то ли ударили — Венера потом рассказывала, что Чиф поскуливал и жался к земле. Хорошо, что хоть у соседей ему спокойно.

— Разберетесь, — сказал я. — Времени на это много и не понадобится.

— Вы так уверенно говорите, Сергей Николаевич… — недоверчиво протянула Венера. — Прямо как будто все от вас зависит.

— Не все, — честно признался я. — Но кое-что.

Она промолчала и только чуть крепче сжала мою руку. А еще прижалась чуть сильнее, чем полагалось на таком мероприятии и при таком уровне отношений. А там и песня закончилась.

И тут из-за моего плеча раздался знакомый голос:

— Разрешите?

Наиль возник рядом и смотрел на Венеру так, как смотрят на последний кусок торта, когда очень хочется, но совесть еще не совсем отключилась.

Венера вопросительно глянула на меня. Я с полупоклоном отпустил ее руку и сказал:

— Передаю в надежные юридические руки.

Наиль подхватил партнершу с энтузиазмом начинающего танцора и увел в дальний угол пятачка, а я направился к своему месту…

…но не дошел. Дорогу мне перегородил Игорек.

Он явно ждал удобного момента. Для храбрости успел опрокинуть пару стопок самогона, о чем красноречиво свидетельствовали мутноватый взгляд и густой сивушный дух.

— Серега, — сказал он хрипловато, стараясь казаться внушительным. — Надо поговорить. По-соседски.

— Слушаю, Игорь.

— Вот вы ей голову-то не морочьте, Венерке, — выпалил Игореша и побагровел до ушей. — Вы же все равно уедете. Сначала в свою Казань, потом в Москву, потом еще куда-нибудь. А она тут останется. И что? Она нормальная баба, ей нормальный мужик нужен, а не… не…

Он запнулся, подыскивая слово.

— Не заезжий гастролер? — подсказал я.

— Ну да! — обрадованно подтвердил Игорек. — Именно! Гастролер!

Я посмотрел на него. За всей этой дерзостью и самогонной храбростью стоял обыкновенный мужик, которому скверно от того, что красивая соседка танцует с кем угодно, только не с ним. И который набрался духу, пускай и из стопки, чтобы сказать это мне в лицо.

— Игорь, — сказал я ровным голосом. — Венера Эдуардовна — взрослый человек. Она сама решает, с кем ей танцевать и с кем разговаривать. Я ей голову не морочу. Но и ты пойми: если она тебе нравится — действуй. Только по-человечески, а не через левые предъявы. Понимаешь?

Игорек засопел, переминаясь с ноги на ногу. Видно было, что он ожидал скандала или хотя бы спора, а получил нечто такое, к чему готов не был. Потом буркнул:

— Ладно. — И отодвинулся, пропуская меня.

Я прошел мимо, а про себя подумал, что Игорек хоть и несуразный, но чувства у него, похоже, настоящие. Другой бы промолчал и просто зыркал из угла, а этот вот решился. Правда, для решимости пришлось заправиться, ну да на трезвую голову такие подвиги в Морках, видимо, не совершаются.

Вернувшись за стол, я решил отведать всего понемногу. Все эти танцульки и разборки изрядно меня вымотали, и я с удовольствием принялся уплетать обалденные трехслойные блины с разнообразной начинкой. Грибная аж таяла на языке, такой вкусноты я не едал очень давно, еще с тех пор, как Белла делала подобное, но у нее все равно было немного не такое.

— Это наше национальное блюдо, коман мелна, — с приятной улыбкой сказала полненькая черноглазая женщина, которая сидела чуть поодаль, слева от меня, и обнаружила, что я прибалдел от этого блюда.

— Вкуснотища! — закивал я.

— Вам правда нравится? — спросила она, и ямочки на ее пухленьких щечках стали еще глубже.

— Очень, — сказал я, торопливо прожевав кусок блина. — Это амброзия, а не еда.

— А вот, значит, надо жениться на нашей марийке! И тогда такая амброзия у вас будет каждый день, — довольно хохотнула она.

Остальные женщины, сидевшие за столом, чутко прислушивались к нашему разговору, и после этих слов одобрительно рассмеялись и лукаво заблестели глазами.

Рядом раздалось сердитое многозначительное покашливание, и девчата моментально сникли. А я мысленно порадовался: не зря взял тетю Нину с собой, одного они бы меня прям здесь и женили.

А так тетя Нина, словно цербер, отгоняет от меня всех этих озабоченных бабонек.

Тем более уже завтра я рвану в Казань, а оттуда — в город-герой Москву.

Когда мы с тетей Ниной и Наилем вернулись домой, было довольно поздно. Да, изначально планировали задержаться всего часа на полтора, но праздник получился настолько хорошим, и мы так отдохнули душой, что просто не могли оторваться.

Однако уже к одиннадцати пришлось возвращаться, хотя почти все остальные гости там еще оставались. Мы попросили, чтоб Анатолий нас не отвозил, решив пройтись пешком по снежку и подышать свежим морозным воздухом. Тетя Нина на своих каблуках сначала махнула рукой, мол, мне нипочем ваши моркинские дороги хоть бы и на каблуках, но потом подумала и одолжила у Фроловой валенки, переобулась и шла, как нормальный человек.

Снежок вкусно похрустывал под ногами, а мы мечтали и рассуждали о том, как скоро все прекрасно заживем. Санаторий будет работать, клиенты — приезжать, очередь забьется на год вперед, а мы начнем дарить здоровье, хорошее настроение и учить, как правильно заботиться о себе. Тетя Нина заработает большие деньги, купит себе квартиру, может, в Казани, а может, даже и в Морках. Тетя Нина сказала, что ей тут нравится.

Наиль будет приезжать вахтовым методом: месяц жить в санатории, а месяц в Казани. И это тоже всем очень нравилось. Наиль особенно радовался тому, что можно будет в этом санатории не только работать, но и какие-то часы выделять на то, чтобы заниматься здоровьем.

Ну а я думал о том, что санаторий для меня — это прежде всего клиническая база, на которой наконец можно будет реализовать свои методики. И самое главное: три ящика «Вазорелаксина-Икс», которые пылились у меня дома, наконец-то дождутся нормальной лаборатории. Но, помимо науки, мечтал я еще и о том, чтобы привезти сюда родителей, Танюху со Степкой. А если совсем честно, то и Марусю с Сашкой, хотя об этом я, разумеется, вслух не говорил.

Когда мы наконец подошли к своему дому, тетя Нина сказала:

— Как там Валера и Пивасик? Уже, небось, соскучились по нам.

У нее был увесистый пакетик в кармане, а пакет с туфлями она отдала Наилю, который теперь все это тащил. А тетя Нина взяла меня под руку, и только пирожки несла сама, никому не доверив.

Мы зашли во двор, затем поднялись в дом и застыли как вкопанные. Потому что все внутри было перевернуто вверх ногами. Сложилось впечатление, что кто-то там что-то искал.

— Божечки! — воскликнула тетя Нина и, ахнув, начала оседать на пол.

Обиженно мяукнул Валера и выскочил к нам из-под шкафа. Шерсть на нем стояла дыбом. Пивасика нигде не было видно.

Я успел перехватит тетю Нину и кивнул Наилю, который быстренько притащил табуретку. Усадив женщину, я смерил ее пульс и спросил:

— Что случилось? Как себя чувствуете?

— Ничего, ничего, — охнула она. — Это я от неожиданности. Что же это такое делается?

Наиль быстро пробежался по комнате и сказал:

— Кто-то здесь был. Кстати, ваш ноутбук исчез.

Вот этого я не ожидал. Я тоже везде посмотрел: но, кроме ноутбука и моей новой дубленки с портфелем (портфель, кстати, был тоже новый, из хорошей кожи), больше ничего не пропало. Да, в принципе, здесь больше и брать-то ничего.

Тетя Нина забежала в комнату, где лежала ее одежда, сейчас разбросанная по полу, и, обнаружив, что вся коллекция китайских пластмассовых брошей на месте, немного успокоилась. Но зато на кухне продукты тоже были все перевернуты, а консервы из тунца, тушенка и рыба, которую я купил у Григория, исчезли.

— Офигеть, — прокомментировал Наиль.

— Нужно вызывать участкового, — решительно сказала тетя Нина, да так зло, что я удивился — никогда ее такой не видел.

— Ну, может, это кто-то ошибся, — попытался оттянуть неизбежное я, прекрасно понимая, что все равно придется звать.