В общем, размышляя над этим, я незаметно доехал до родителей, припарковался у подъезда, вытащил из багажника сумку с гостинцами и поднялся на третий этаж, между прочим, не запыхавшись.
Не успел позвонить, как дверь открылась сама. Вера Андреевна, похоже, зорко караулила в прихожей. А может, высматривала в окно.
— Сереженька! Приехал!
— Мам, я ненадолго, спешу… — сразу предупредил я, но она меня не слушала, втянула в коридор вместе с сумкой, тут же ощупала: похудел ли, не заболел ли, тепло ли одет, — но тут пальцы ее наткнулись на лацкан пиджака. Я понял, что гостинцы подождут, и просто поставил сумку на пол, а сам начал раздеваться и разуваться.
— Это что на тебе? — Она изумленно потерла ткань между пальцами, как делают на рынке. — Сереж, это же костюм. Собрался куда? — И тут же ахнула от собственной догадки: — На свидание!
— Да… — замялся я, вспомнив, как старики мечтают о внуках, но не желая без причин обнадеживать. — Просто в гости пригласили.
Но Вера Андреевна уже переключилась на свою волну.
— Коля! — возбужденно крикнула она в сторону комнаты. — Коля, иди скорей! Ты представляешь, наш Сережа на свидание собрался!
Из комнаты послышалось торопливое шарканье тапочек, и в дверях появился Николай Семенович — в вязаном жилете поверх клетчатой рубашки, с полураскрытым ноутбуком, с которого он что-то читал. Серегин отец пожал мне руку, обнял, после чего оценивающе пригляделся.
— Постригся, — констатировал он. — И благоухаешь прям одеколоном. Никак встречаться с кем-то начал?
— Коля! — одернула мать.
— Что «Коля»? — хохотнул он. — Я же просто спросил!
— Батя, в гости иду, — сказал я.
— К девушке? — уточнил Николай Семенович, и на лице его не дрогнул ни один мускул.
Мать Сереги затаила дыхание.
— В некотором роде, — сжалился я. — С девушкой, но не к ней, а к ее друзьям. Как-то так.
— Ну вот! — обрадовался отец. — Я же говорю, в таком костюме на деловые встречи не ходят. В таком костюме ходят производить впечатление. Это же вон по ткани сразу видно, что дорогая тряпка.
— А как ее зовут? Кем работает? Сколько лет? Детей нет? Или есть? Кто ее родители? Блондинка?
— Вера! — рявкнул отец Сереги. — Хорош! Сережа, ты вроде спешил?
Я с благодарностью посмотрел на него, улыбнулся и кивнул. Но улизнуть не удалось.
— Так! — свирепо скомандовала Вера Андреевна. — Идемте пить чай! Сережа нам все расскажет.
Не слушая возражений, родители затащили меня на кухню, и я прихватил с собой баул тети Нины с гостинцами.
Мать поставила чайник, попутно расспрашивая пока для приличия больше о работе и жизни в Морках, но было видно, что она еле сдерживается, чтобы не начать допрос на тему моего свидания.
А вот Николай Семенович, решив, что с церемониями закончено, открыл ноутбук и уткнулся в экран, продолжив чтение, а к нам прислушивался краем уха — контролировал мать.
— Сережа, так ты встречаться по-настоящему начал? — перешла в атаку Вера Андреевна.
— Ну да.
— А чего молчал? — обвиняющим тоном спросила она.
— Да не о чем пока говорить, мам, — отмахнулся я. — Ничего серьезного.
Но Вера Андреевна все равно радостно закивала, глаза у нее стали круглыми, а лицо расплылось в такой улыбке, словно я сообщил ей о рождении внука. Или что выиграл стопятьсот миллионов в лотерею.
— Сережа! — не успокаивалась она. — Это же прекрасно!
— Мам…
— Подожди-подожди! — Она вскочила и начала суетиться вокруг меня, поправляя воротник рубашки, хотя он и так сидел нормально. — Сам на свидание собрался, а галстук как попало завязал, смотри, как криво. Дай поправлю. Коля, посмотри, у него галстук криво?
— Галстук прямой, — сказал Николай Семенович, не поднимая глаз.
— Еще и небось с пустыми руками собрался! — всполошилась она. — Ни цветов, ни конфет…
— Ни шампанского, — встрял отец и заржал ахалтекинским конем.
— Мам, да не надо ничего, нам же не по двадцать…
— Все-все-все, — замахала она руками и полезла в шкаф. Достала оттуда банку с вареньем и протянула мне. — Вот, Сережа, возьми, отнеси ей, крыжовенное, называется «Царское», с листьями вишни и мяты, я сама варила. Пять банок закатала, одну ради такого и подарить не жалко. Только скажи — она хорошая?
Николай Семенович, не отрываясь от экрана, негромко хмыкнул.
— Хорошая, мам.
— А кто по профессии?
— Юрист.
— Ой, юрист — это серьезно. Коля, слышал? Юрист!
— Слышал, — сказал Николай Семенович. — Главное, чтобы не прокурор.
— Не слишком молодая? — запереживала Вера Андреевна.
— Нет, мам, не слишком, — ответил я и не особо-то и соврал. В детали о том, что Аня старше меня, вдаваться не стал. — Но вот что точно могу сказать, так это то, что нам с ней нельзя опаздывать. Там уже и пробки начались, а мне Аню еще…
— Аня ее зовут? — всполошилась и одновременно возликовала мама. — Как твою бабушку покойную!
— Да, Анна Александровна. В общем, мне нужно ее забрать и потом непонятно куда еще ехать, поэтому…
— А может, поешь сначала? — перебила она. — У меня солянка со вчера, только разогреть, пельмешки твои любимые? Ну давай, Сереж, пять минут хоть посиди с нами.
— Мам, я в гости еду, а не в горы. Поужинаю там.
— Это когда еще будет, ужин. А солянка уже есть. Хотя бы тарелочку…
— Вера, он к женщине идет, а не на голодовку, — буркнул Николай Семенович. — Отпусти парня.
Тут мать наконец заметила сумку, и на следующие три минуты про Аню забыли.
Мед — ой, а настоящий? — настоящий, мам, моркинский. Грузди — ой, солененькие! Яйца — деревенские, да ты что! И так далее, по каждой банке и рыбке отдельная ария. Николай Семенович молчал, но одобрительно цокал языком и улыбался.
От маминого варенья я, в свою очередь, отказываться не стал, забрал его, поцеловал мать в щеку, пожал отцу руку еще раз и пошел на выход.
— Сереж, — окликнула Вера Андреевна, когда я уже обувался. — Ты в Москву-то когда?
— Так завтра утром, говорил же.
— Ой, точно, я с этой твоей Аней про все забыла.
— Ну вот. Завтра. Позвоню оттуда.
— Ты только ешь там нормально. И спи. Ты точно не спишь, я по глазам вижу. Что, сынок, работы много?
Я неопределенно качнул головой и уже взялся за ручку двери, но мать вдруг замолчала — так, будто вспомнила что-то, о чем весь вечер решала, говорить или нет.
— Сынок, тут такое дело. К нам опять приходила та женщина на днях. Наташина сестра. Спрашивала про тебя.
— Валерия?
— Да, так представилась. Ты же знаешь, при Наташе мы о ней и слыхом не слыхивали, а тут вдруг появилась ни с того ни с сего. Молоденькая еще, блондинка крашеная. — Вера Андреевна неодобрительно пожала губы. — Нервная вся какая-то. Странная. Твой адрес в Морках спрашивала, но я не дала. Да и не знаю я.
— Она нашла меня, мам, — сказал я. — Мы с ней ни разу не общались, я даже не знаю, как она выглядит.
— Ни на похороны не приехала, ни позвонила, — задумчиво сказал отец Сереги.
— Вот и я думаю, — тихо сказала мать. — Столько лет молчала, а тут вдруг объявилась. Нехорошо как-то, Сереж.
— Разберусь, мам. Не переживай. Все будет хорошо.
На лестнице я немного постоял в раздумьях. Эти двое прожили здесь всю жизнь, вырастили сына, который спился, похоронили невестку и нерожденного внука и, по сути, не видели ничего особенного, кроме своей дачи. Сколько им осталось? Дай бог, если лет двадцать. И пусть эти годы станут для них замечательными! Я подумал, что, когда санаторий заработает, первое, что сделаю, — привезу их туда. Пускай отец порыбачит в тамошних озерах, а мать покомандует тетей Ниной на кухне. Впрочем, командовать тетей Ниной на кухне, как я понимаю, — занятие для камикадзе.
А пока санаторий только в проекте, все-таки отправлю их в Турцию или на Мальдивы. Там они будут отдыхать, а я тем временем отремонтирую и их квартиру — вот только проверю возможности Танюхиной бригады.
Спустившись, сел в машину и поехал за Аней. Время поджимало, но я все равно тормознул у цветочного павильона, где познакомился с невероятно очаровательной тетушкой Шушан, напоминавшей дворфа своими кубическими габаритами и легким намеком на усы.
