Они молчали почти минуту после того, как повозка снова тронулась.

Потом Юля не выдержала:

— У вас тут устраиваться зимний бал?

Влад покосился на неё.

— Да.

— И ты туда ходишь?

— Иногда.

— С ней?

— Нет.

— Но она явно рассчитывала.

— Это её проблема.

Юля отвернулась к дороге.

— Конечно.

— Ты ревнуешь?

Она резко повернулась обратно.

— Что?!

Влад смотрел вперёд, но в голосе у него явно слышалась скрытая усмешка.

— Ничего.

— Нет, скажи. Повтори.

— Не вижу смысла.

— Потому что боишься, что я отвечу?

— Потому что и так всё понятно.

Юля открыла рот. Закрыла. Потом скрестила руки на груди.

— Ты невыносим.

— Мне говорили.

— И, уверена, не только я.

— Но ты — особенно часто.

Марфуша, сидевшая между ними, с довольным видом умывалась, как существо, для которого уровень эмоционального напряжения в повозке был оптимальным.

Город оказался ещё прекраснее, чем Юля могла ожидать.

Он раскинулся в долине, между холмами и рекой, и издалека казался россыпью света, камня и цветных крыш. Когда они въехали в ворота, Юля поймала себя на том, что бессовестно крутит головой во все стороны.

Улицы были мощёные, широкие, со множеством балконов, подвесных мостиков, вывесок и фонарей. На площадях играли музыканты. Над лавками висели ленты и стеклянные амулеты, ловящие свет. В воздухе смешивались запахи выпечки, пряностей, кожи, цветов, дыма и чего-то сладкого, незнакомого.

Повсюду кипела жизнь.

Люди. Оборотни. Существа, которых Юля даже не могла толком классифицировать. Женщины в длинных платьях с вышивкой. Мужчины в дорожных плащах. Торговцы. Дети. Смех. Шум. Музыка.

Это было настолько красиво и ярко, что она на секунду просто остановилась посреди улицы.

Влад тут же взял её за локоть и мягко, но уверенно отвёл к себе ближе, чтобы мимо не задела повозка.

Прикосновение было коротким. Но Юля ощутила его слишком отчётливо.

— Не стой посреди дороги, — тихо сказал он.

— Прости. Я… просто засмотрелась.

— Я заметил.

Его пальцы всё ещё держали её локоть.

Слишком долго для случайности. Или ей только хотелось так думать.

Марфуша тем временем уставилась на уличного фокусника, который жонглировал светящимися шарами.

— О нет, — сказала Юля.

— Что? — спросил Влад.

— Сейчас у кого-то будет украден реквизит.

И действительно — через тридцать секунд Марфуша уже неслась по площади с одним светящимся шаром в лапах, а фокусник кричал ей вслед что-то крайне экспрессивное.

— Марфуша! — взвыла Юля.

— Я поймаю, — коротко бросил Влад.

Он сорвался с места так быстро, что у Юли на секунду перехватило дыхание. Не просто побежал — а словно скользнул через толпу, мгновенно, хищно, с той самой звериной пластикой, которую она иногда замечала в нём боковым зрением.

Через несколько мгновений он уже перехватил панду у фонтана, отобрал шар и вернулся, держа Марфушу под мышкой, как полосатое недоразумение.

Панда выглядела глубоко оскорблённой.

— Я была права, — сказала Юля, принимая её обратно.

— Это ещё мягко сказано.

Фокусника пришлось утешать монетами и заверениями, что зверь больше не повторит. Марфуша тут же попыталась дотянуться до звенящего пояса у проходящей мимо танцовщицы.

— Нет, — устало сказала Юля. — Вообще ничего блестящего сегодня нет.

После этого Влад увёл её в квартал магов, где надеялся получить сведения о переходах между мирами. Здесь улицы стали тише, дома — выше и старше, окна — узорнее, а воздух будто вибрировал слабым, ровным напряжением.

Они вошли в здание архива.

Там было прохладно, пахло пергаментом, пылью и магией. Высокие стеллажи уходили под потолок, лестницы скользили вдоль полок сами собой, в воздухе плавали маленькие синие огоньки.

Юля, вопреки волнению, немедленно захотела остаться здесь жить.

Именно в архиве случился первый настоящий момент опасности.

Пока Влад разговаривал с архивариусом — сухим стариком с длинными пальцами и взглядом человека, который давно предпочитает книги людям, — Юля отошла чуть в сторону. Её внимание привлекла стеклянная витрина, в которой лежали старые артефакты: кольца, печати, амулеты, осколки зеркал.

Один предмет — тонкий круглый диск с тёмным центром — вдруг едва заметно вспыхнул.

Юля нахмурилась и подошла ближе.

В тот же миг по стеклу прошла рябь. Воздух вокруг витрины дёрнулся. Изнутри артефакта вырвалась чёрная тень — быстрая, узкая, похожая на струю дыма с когтями.

Юля даже не успела вскрикнуть.

Просто почувствовала, как что-то ледяное и злое рвётся прямо к ней.

А потом мир резко дёрнулся в сторону.

Влад оказался рядом мгновенно.

Он схватил её за талию, рванул на себя и развернул так, что Юля врезалась ему в грудь. Одновременно другой рукой он выбросил вперёд ладонь, и вокруг них вспыхнул золотистый полукруг.

Тень ударилась о него с визгом. Разлетелась искрами. Исчезла.

Несколько секунд Юля ничего не понимала.

Только чувствовала: его руку на своей талии, другую — у неё за спиной, сильное, слишком быстрое дыхание, тесноту его тела рядом, и бешено колотящееся собственное сердце.

— Ты в порядке? — резко спросил Влад.

Она подняла на него глаза.

Он был зол. По-настоящему зол. Но не на неё — на саму угрозу.

И от этого почему-то становилось ещё сильнее не по себе.

— Да, — выдохнула Юля. — Кажется… да.

Архивариус уже бежал к ним, что-то возмущённо говоря о нестабильных защитах и старых печатях. Но Юля почти не слышала.

Потому что Влад всё ещё держал её.

Слишком крепко. Слишком бережно. Слишком так, будто не отпустил бы, даже если бы весь архив рухнул.

— Влад, — тихо сказала она.

Он моргнул. Как будто только сейчас вспомнил, что делает.

И медленно отпустил.

Тепло его рук исчезло, и Юля почти физически это почувствовала.

— Не отходи от меня, — сказал он тихо, но очень жёстко.

— Это звучит и как приказ, и как признание, — нервно попыталась пошутить она.

— Сейчас не время шутить.

— Я испугалась, — призналась Юля.

Он посмотрел на неё так, что внутри всё моментально сжалось.

— Я знаю.

В архиве им, впрочем, всё же помогли. Не окончательно, но достаточно, чтобы подтвердить: переходы между мирами существуют, но редки, опасны и завязаны либо на древние портальные узлы, либо на кровь рода, владеющего печатью. Это означало, что шанс вернуть Юлю домой есть. Но путь будет долгим.

Новость была и хорошей, и тревожной одновременно.

Хорошей — потому что надежда не исчезла. Тревожной — потому что теперь их совместная жизнь явно не заканчивалась завтра.

Юля поняла это слишком ясно.

И почему-то вместо паники почувствовала совсем другое.

Тихое, странное облегчение.

После архива Влад повёл её в трактир на центральной площади — не шумный, а уютный, с деревянными балками, большими окнами и запахом пряного мяса, хлеба и яблочного напитка.

— Нам надо поесть, — коротко сказал он.

— Это прозвучало так, будто ты опасаешься, что я сейчас рухну.

— Я и опасаюсь.

— Очень романтичная забота.

— Я не романтичен.

— Конечно. Ты просто бросаешься под магических теней и носишь меня в защитном круге исключительно по дружбе.

Он молча отодвинул для неё стул.

Юля села и уставилась на него.

— Вот видишь? Вот это тоже.

— Что?

— Все эти… вещи.

— Какие вещи?

— Забота. Стул. Прикосновения. Взгляд, как будто ты готов съесть любого, кто меня напугает.

— Я бы не стал есть архивариуса.

— Я не о нём.

Влад медленно сел напротив.

Марфуша устроилась между ними на лавке, как всегда считая себя полноправным участником разговора.

— Юля, — сказал Влад после короткой паузы, — если я что-то делаю, значит, считаю это нужным.

— Да, но иногда “нужно” очень подозрительно похоже на “важно”.