Когда трещат морозы.

Москва сейчас —

Снова Москва.

И мы прорываемся. Все ложь,

Так же как и в реальности.

Ты мечтаешь украсть автомат

У спящего солдата,

Но солдаты не спят

С тобой всю ночь.

И ты танцуешь всю ночь в кафе «Пушкин»,

Пока я стою в гардеробе

И курю русскую сигарету.

Что остается?

Сейчас тебя зовут Наталья,

И я говорю как настоящий безумец,

Безумец, безумец.

А Пушкин действительно был убит

Ее любовью.

Перевод с датского Е. Мордовиной

Из польской поэзии

Кшиштоф Шатравский

Продавец имен

я пишу на песке имена

я иду походкой слепого

но вижу ясно и далеко

вот площадь пылает на солнце

городская стена гордо возносит заставу

и пусть так будет всегда

пусть бешено цветут сады

заселяются улицы, а голубые трамваи

радостно катятся по тенистым аллеям

и пусть имена будут правильными

и однозначными

ведь я продаю их без прибыли

может, здесь найдет свое имя

та девушка с грустными глазами

что идет себе по дороге

прочтет свое имя мальчик

глядящий на быструю воду

есть у меня имена с пожизненной гарантией

есть дешевые, на одну ночь, и, наверное

я написал уже все, хотя многие

остались в забвении

я даже не смогу их назвать

небо ясное, словно взгляд ангела

деревья колышутся, как раненый дракон, а моя

молодость пытается справиться

с последними обидчиками, но скоро

скоро и они исчезнут

ну вот

я тихо закрываю глаза, словно они – калитка

искусно выкованная из черненой стали

словно они – деревья, склонившиеся

над искалеченным камнем

моя беззубая старость находит покой

повторяет концовки литаний

и все тот же голос, все те же слова

пересыпает ветер и стирает шаги

как долго еще

День рождения

с утра звонят друзья

опьяненные обещаниями вечного счастья

пышностью своих поздравлений

искренностью пожеланий, упакованных с бантиком

высокопарные, степенные, голосистые и счастливые

но всё, что они желают, уже есть

наяву, на блюдечке, на банковском счету

или никогда не будет

а может, по-другому

приходят рано вечером

преспокойно заглядывают на кухню, сидят на лестнице

пробуют вино, проверяют, что есть в холодильнике

болтают о всяком, и каждый думает по-своему

о счастье, не о пожеланиях, о жизни

они приходят из воды, из воздуха, из выдумок

а в полночь их заплетающиеся языки

выводят одну тихую мелодию

вот оно, исполнение

Ночь Дездемоны

когда из тени на стене придет свершение

в лабиринте коридоров угаснут наши голоса

а смысл слов скроют темные воды

на этом ложе с вожделением заснут любовники

в конечном счете, немногое меняется, белая кровь

красная и черная униформа, круглые черепа

и снова нет недостатка в поэтах

философия стирается, как уголь или мел

я разбиваю липкие тени деепричастий

они тянутся вслед, как пуповина греха

опускается темнота, плывут в каналах огни

в час ответа меня бередят вопросы

молчат механизмы, плененные собственным ходом, и только ночь

единственная компенсация

Кладбище в Черновцах

если граница существует только в нас

то почему я снова умер

на пустой стоянке

в ничего не значащей поездке

водитель нарезает круги

разговоры с незнакомцами

напоминают древнюю мифологию

от огней Буковины клонит в сон

глоток пива вместо нормальной еды

отражает пропорции и цепь событий

но уже поздно, и полная

луна заслуживает уважения

на город опускаются сумерки

неровное дыхание полудня

отмеряет время до темноты

и свет луны