Ищу в них давнюю страсть,

укутываю ладонью тлеющий уголёк.

Молчи, пожалуйста, Бог боли,

пусть ещё горит, пусть это просто…

Ворошу золу воображения.

Вчера они были живы —

разноцветные рыбы с полупрозрачными плавниками.

Плыли в моем сердце

твои поцелуи, руки,

твои искры.

Сегодня от них ничего не осталось —

залегли на глубине, потухли.

И я как пламя керосина

гасну.

Ожоги под белым пеплом

Полтретьего ночи

читала стихи одного человека —

в каждом строке след звёздной пыли.

Так же одинок – как и я

в своём одиночестве.

Ощущение ветра, коснувшегося огня —

он сбежал прежде, чем пламя угасло.

Хижина скрывает угли

под белым пеплом.

Кружу над нею ладонью,

пламя ещё не исчезло…

Выключаю звезду в окне,

но не прячусь в темноте тлеющего сердца,

слабого мерцания на кончике сигареты.

Жду утра.

Зари.

* * *

Сбегаю от всего,

не имеющего будущего и смысла.

Отвечаю на зов других путей —

пусть заглушат бунт в крови,

реке текущей.

Одарят сном и сбросят оковы с ног.

Не чувствую битвы за общую кость,

чувствую, как дым

поднимается над алтарем,

на котором лежит жертва Богу мира.

Предпочла бы найти свой конец света —

где водопадом дождь.

Когда окажусь там,

повешу сердце на гвоздь. На каплю.

На воздух.

Аминь.

И придёт тьма.

Звезда

Не знаю, чего боюсь —

любви или ненависти,

молчания или слова.

Обрубаю собственные корни,

стараюсь не быть,

не помнить,

не чувствовать боль.

Извлечённые чувства

скатываю как пальто,

тревожа сновидческую пыль.

Я хотел уберечь, сохранить…

в глубину глубин,

в чёрную дыру,

в которой потерялась Вселенная.

Воспоминания взрываются

барабанным боем внутри.

Боюсь…

…что и там он оставит после себя

такую же маленькую доверчивую звезду…

Перевод со словацкого В. Коркунова

Из украинской поэзии

Остап Сливинский

Неопределённая форма

Удивляться:

в управление завершённых дел

воробьи залетают сквозь крышу

Удивляться:

старуха в подъезде ссорится

с темнотой

Удивляться:

расступилось море,

а они на жару негодуют

Писать:

не более чем оставлять свет

в прихожей

Удивляться:

на мусорнике – отдельный контейнер

для домашних растений

Знать:

все мы – как рыбы и снег —

непотопляемы

«И даже в самом конце…»

И даже в самом конце,

когда почти никого не узнавал,

когда город был для него словно только что возведённым,

он встречал нас, танцуя.

Открывал двери с белой бутоньеркой в петлице,

полный упрямой свадебной радости,

и говорил:

я ваш свидетель, я один, а вас так много,

и вы, как колибри, любите друг друга в полёте,

сходитесь и расходитесь, как же

я вас запомню?

Приносил бутылку, которая сама собой

наполнялась, и называл нас именами наших дедушек и бабушек,

старательно составляя пары, ибо

надо отдаваться любви, пока не затрубит рог.

Что-то изгнало его из опустевшего леса,

давно, осенью,

когда уже не было ни от кого, ни ради кого

прятаться, —