Первый, короткий и резкий, от удара копытом о землю.
Второй – это треск стеблей под белёсой ослиной губою.
А третий как марш наступающих войск,
Неотвратимый, медлительный, жуткий
Чавканья звук, задающего ритм полудню.
1949
Круговорот голов
Круговорот голов вокруг меня
Морочит и пугает, отрицая
Свою причастность к призракам. Томит,
Всем тайнам вопреки,
Всамдельнешностью жуткой.
И эта жуть плывёт
По закоулкам мира
Под скрежет шестерён…
Круговорот голов,
Рождённый горем.
Март-август 1958
Перевод с английского М. Калинина
Из латышской поэзии
Леонc Бриедис
Мой шестой подвиг
I
изящней мне хотелось тоньше
иной судьба дала маршрут
по смрадным свалкам суматошно
меня пути мои ведут
другим давно бы стало тошно
никак я не управлюсь тут
лишь выгребу одну я точно
грибы
другие вновь растут
все тоньше гнили смрад все тоньше
II
хлев чистить: только и осталось
на что еще я годен тут
тружусь не глядя на усталость
ответственный и тяжкий труд
но и полезный
как пред Богом
клянусь
и веря в то что прав
вступаю в райские чертоги
в руках надежно вилы сжав
«В ночи звучит призыв как плетка хлесткий…»
в ночи звучит призыв как плетка хлесткий
он гонит нас разбитою тропой
в неведомое и на перекрестке
в лицо нам лает ветер
в миг тупой
сдадимся мы судьбе что в каждом шаге
нас караулит зная наперед
что в царстве том куда идем с отвагой
иного больше не произойдет
чего уже однажды в жизни плоской
не послучалось с нами в миг тупой
когда звучал призыв как плетка хлесткий
и гнал вперед разбитою тропой
Выстывшая математика
гаснет очаг
ветер осенний на счетах дождя
палые листья считает
вечно один сберегая в уме
трижды по семь растрепанных облаков
и результат – убывающий месяц
если же корень квадратный извлечь из слякоти:
выйдет прохожий что плутает по грязной дороге
нам, уравненью с двумя неизвестными,
остается возведение в куб
взятого в скобки квадратные
сердца
что вопреки ожиданию
так и закончится падающею звездой
минус жестокий моей продрогшей души
что отменен на глазах бесконечности
сочувственным плюсом твоей души
все ж обещает
раннюю
ранящую
и бескрайнюю зиму
«На этих берегах штормящих…»
на этих берегах штормящих
куда пути нас привели
мы клочья парусов на мачтах
что гибнут от земли вдали
но крепок нерв судьбы он долго
спасать нас будет в дни тревог
под кровом позабытым Богом
где с нами обитает Бог
Варвары
все люди в этом мире братья
и только варвары в нем чужаки
они таранят наши римы они стирают наши рифмы
они тиранят наши чувства
они едят наш хлеб
и наше пьют вино
усвоив нашей жизни соль
мы не заметили
как стало их бессчетно много
что именно они отныне братья в мире
где мы,
люди,
будучи не в силах есть их хлеб
их вина пить
и постигать их жизни соль
лишь чужаки
и оттого мы стали нетерпимо
таранить их римы стирать их рифмы
и ранить их чувства
Волны пустыни
мы – волны
пустыни
память умершего моря
неустанно плывем
не умея достичь берегов
не чуя
что умерли
