Братство немоты

Мы застываем в вековом досуге

И оплетаем звеньями кольчуги

Весь шар земной, и в братство немоты

Вступаем я и ты.

В безмолвии Смерть восклицает: Чу!

Лежим плечом к холодному плечу,

Осознавая зыбкость бытия

И что навеки здесь и ты и я.

1940

Из книги «Стеклодувы»

Калибан

Насколько Калибан – суть Калибан,

Настолько он – суть он. А я сполна

Изведал зависть в день, когда он сам

Явился на свои похорона.

То «верь» глаза твердили, то «не верь».

Но я его обличье разгадал:

Во тьме кромешной крался златозверь

И зёрнышки горящие плевал.

1948

Теченье, наполняя руки-реки

Теченье, наполняя руки-реки,

На перекатах будит плоть немую.

А я – недугом нежности сражён,

Пожизненно в отцовство заточён.

Малыш не избежит моей опеки,

Любовью болен тяжкою к нему я,

Спустился на мои прибрежья он.

Укромный закуток себе найди

Под боком у меня иль под стрехою

Затылка, и внимай, как терпеливо

Гремят во мне приливы и отливы

И валуны катаются в груди.

Тебе защитой будут ли плохою

Отцовских рук тенистые извивы?

Его черты нездешнее сиянье

Хранят, как будто звёздный бриз подул

Ему в лицо. Я понимаю сам,

Что не моим, таким земным, рукам

Столь неземное пестовать созданье.

В замерзших реках смолк теченья гул,

Они повисли горестно по швам.

1944

Сидит на сердце Джексона ворона

Сидит на сердце Джексона ворона,

Едва откроет крыльев веера —

Падёт его угрюмости препона,

Наружу тотчас хлынет детвора,

Златые грады, пажитей насечки

И клоунов смешные колера.

Но Джексон по-вороньи – ни словечка.

Вовек он предъявить не сможет прав

На то, что унесла златая речка:

На собственное детство. Адский нрав

Не усмирит нахохленная птица,

Больное сердце лапами поправ.

Осталось наблюдать, как в отдаленье

Редеет за видением виденье.

1948

Другие стихотворения

Глаза мои, откуда вы взялись?

Глаза мои, откуда вы взялись?

Вы мне крадёте бури и шторма.

А вами, губы, я целую высь,

Где солнца смех и ветра кутерьма.

Неужто вы перегниёте в слизь

И в прах, когда вольётся в жилы тьма?

Мы – часть тебя, иль – сами по себе?

Отец, зачем ты спрятался от нас?

Голос:

Течёт река, ручей с ней заодно,

И облака по небу косяком.

В руде, в цветке, в растении морском

За жизнь сражается зерно.

Но чу! Ты слышишь – раскричались чайки?

1939

Натурщик

Один среди уродливых богов

Мерцает ангел хрупкого сложенья,

Чрез таинство пластичного рожденья

Выходит он из узких берегов

Действительности. Тусклым серебром

Мерцает плоть – в него влюблённый дьявол.

Он – тих, когда бы в небе вой не плавал

Железных птиц, летящих косяком.

1939

Твоей любовью взятый в плен

Твоей любовью взятый в плен,

Я выткал пёстрый гобелен.

На нём живут орёл и лев,

Ягнёнок блеет, оробев.

Здесь Англия в слезах скорбит,

Здесь Вечное огнём горит,

Но, лишь тебе благодаря,

Не видно рыла упыря.

Май 1940

Крылья

Пути меж туч сражениям подобны.

Грустны разбитых крыльев голоса.

И только гордецы летать способны,

В полёте посрамляя небеса.

Лишь тот, кто, опалённый звёздным светом,

В пространстве безвоздушном бьёт крылом,

Сумеет всё в огромном мире этом

Почуять сердцем и постичь умом.

1946

Старый седой осёл

Старый седой осёл щиплет траву и клевер.

С солнцепёка уходит прочь – к лаврам под бок – и обратно.

Только три звука слышны вперемешку с песнями птиц.