Когда баюкала наши уши

Темная нежная музыка,

Что струилась из трубы сна.

Рассвет в окопах

Мрак осыпается, будто песок.

Древнее время друидов – сплошь волшебство.

Вот и на руку мою совершает прыжок

Странная крыса – веселое существо,

Когда я срываю с бруствера красный мак,

Чтобы заткнуть его за ухо – вещий знак.

Тебя пристрелили бы, крыса, тут же без церемоний,

Если б узнали о твоих, космополитка, пристрастьях:

Сейчас ты дотронулась до английской ладони,

А через минуту окажешься на немецких запястьях,

Если захочешь ничейный луг пересечь —

Страшное место последних встреч.

Ты скалишься, крыса, когда пробегаешь тропой

Мимо стройных тел – лежат за атлетом атлет.

Это крепкие парни, но по сравненью с тобой

Шансов выжить у них – считай что – нет.

Они притаились во мраке траншей

Среди разоренных французских полей.

Что ты увидишь в солдатских глазах усталых,

Когда запылает огонь, завизжит железо,

Летящее в небесах, исступленно алых —

Трепет какого цвета? Ужас какого отреза?

Красные маки, чьи корни в жилах растут,

Падают наземь – гниют, гниют, гниют.

А мой цветок за ухом уцелел:

От пыли лишь немного поседел.

Без вести пропавший

Я обращаюсь в прах среди могильной тьмы.

Его ты прячешь, скрадывая меж костями.

Иегова всегда дает своим взаймы,

И я несу убытки полными горстями.

Что скажет Кредитор, когда я пропаду

Без вести, и меня не сыщут и собаки?

Я не смогу явиться к Страшному суду,

Поскольку окажусь сокрытым в этом мраке.

К своей святой земле взывая, как всегда,

Он будет рыскать небесами круг за кругом:

«Где бедная душа, лишенная суда,

Которую не наградили по заслугам?»

Но слыша этот плач, стенания и грусть,

И в остове твоем расположившись грешном,

Я, обманувший Господа, расхохочусь,

Свободный, словно раб, в твоем плену кромешном.

Еврей

Я – еврей – возник из чресл Моисея,

Что зажег светильником в своей крови

Десять твердых правил – лунное сиянье

Для людей, лишенных праведного света.

И все люди, хоть и с кожей разноцветной,

Но с одним вздымающимся кровотоком,

Держатся прилива – правил Моисея.

Почему ж они глумятся надо мной?

Разрушение Иерусалима вавилонскими ордами

Опустел великий Вавилон:

По указу полководца ныне

Воины отправились в поход

К левантийской сказочной пустыне.

Призрачные сеятели шли

Перед копьями, усердно сея

Пеплом напоенные плоды,

Чтобы осознала Иудея,

Что они, поклонники Быка,

Крылья распростершего повсюду,

Омрачат войною небеса,

Воссиявшие подобно чуду.

И походную смывали грязь

Воины у чистого затона,

Где купались девушки, смеясь,

И царя ласкали Соломона.

Все сжигали языки огня,

В облака взметаясь и в ущелья,

Пока башни рушились царя

Ради вавилонского веселья.

Горящий храм

Пламенная ярость Соломона,

Задержалась ты в какой дали?

Посмотри, как падают колонны,

Как пылает храм Святой земли —

Черный дым все небо заволок!

Солнце опустилось среди моря?

Золото расплавилось в огне?

Или искры гнева, искры горя

Ветер развевает по стране?

Снова умер царь, мудрец, пророк.

Сгинуло во тьму его мечтанье,

Время, что от Господа дано,

Рухнуло великое созданье,

Как трава, обуглилось оно

И исчезло, как последний вздох.

Через эти пасмурные дни

Через эти пасмурные дни

Лики потемневшие горят

Из тысячелетней глубины,

Огненный отбрасывая взгляд.

А вдали, карабкаясь на склон,

Души их бездомные бредут,