— Она давно не вызывала врача, поэтому мне надо её осмотреть, — сказал я. — Чтобы знать, что она в порядке.

— Проходите, — пожала плечами Светлана Николаевна. — Только предупреждаю, она глухонемая. Я обычно на листочке ей пишу что-то, и всё.

Сиделка провела меня в комнату, там на диване сидела грустная маленькая старушка. Сухонькая, в платке и домашнем халате. Сидела и смотрела в одну точку.

В прошлой жизни я знал язык жестов. Пришлось выучить, в Империи было много глухонемых солдат после войны. Контузии, взрывы. А общаться как-то было надо. Да и самому было интересно знать этот язык.

Я подошёл к бабушке, улыбнулся ей и начал показывать жесты.

— Я доктор, пришёл помочь, — надо же, а голова помнит, как это делается. Хотя движения и корявые, само тело Сани не делало это никогда в жизни, видимо.

Антонина Петровна посмотрела на меня с непередаваемым удивлением.

— Вы знаете язык жестов? — руками спросила она.

Я кивнул. И Антонина Петровна улыбнулась.

— Надо же, доктор, вас в медицинском этому, что ли, учат? — фыркнула Светлана Николаевна. — Я вот понятия не имею, как там что показывать.

— Могли бы и выучить, раз так долго уже с ней сидите, — холодно заметил я.

— Больно надо! — фыркнула женщина. — Мне за это не платят. Ладно, «общайтесь», а мне надо обед готовить.

Она ушла на кухню. Неприятная женщина. Я представил, сколько уже Антонина Петровна не может даже ни с кем пообщаться. Наверняка связь с сыном только через телефон, а звонит он Светлане Николаевне. Та пишет на листке пару предложений — и всё на этом.

— Вас что-нибудь беспокоит? — жестами спросил я.

Старушка отрицательно помотала головой.

— Можно я вас осмотрю? — показал я.

Она кивнула. Я измерил ей давление, пульс, послушал сердце, посмотрел ноги на предмет отёков. По здоровью всё было отлично, даже удивительно.

— Вы можете помочь? — вдруг жестами спросила Антонина Петровна.

— Конечно, — показал я. — В чём?

Она тяжело вздохнула.

— Сиделка обижает, — показала она. — Бьёт, не кормит. Не говорит, как дела у сына. Хотя я по губам читаю, что она ему говорит, я в порядке, приезжать не надо.

Старушка показывала жесты очень быстро, но я успевал понимать. И кулаки сжались сами собой.

Это ж надо, обижать пожилую глухонемую женщину!

Антонина Петровна тем временем задёрнула рукава халата, показала мне синяки. И ведь она даже пожаловаться никому не может, вряд ли выходит из дома. И вряд ли умеет писать смс-ки.

— У вас есть номер сына? — жестами спросил я.

Она кивнула, порылась в записной книжке, которая лежала на столике рядом, и протянула лист бумаги. «Сын Игорь» и номер телефона.

Я решительно набрал его, не особо заботясь, что звоню, вообще-то, за границу.

— Слушаю, — взял трубку мужчина.

— Это врач терапевт Агапов Александр Александрович, — представился я. — Сейчас я у вашей матери, Антонины Петровны.

— Мама в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Почему Света ничего мне не сообщила⁈

— Она в порядке, это плановый визит, — ответил я. — Прошу прощения, как вас зовут?

— Игорь Васильевич, — представился тот. — Так мама в порядке?

— В физическом плане да, — ответил я. — Но она жалуется на сиделку. Светлана Николаевна бьёт её, не кормит и плохо с ней обращается. Я лично увидел синяки на её руках.

На том конце трубки повисло молчание.

— Вы уверены? — спросил Игорь Васильевич.

— Да, — ответил я. — Я знаю язык жестов. А вот Светлана Николаевна так его и не выучила, и вашей матери даже не с кем поговорить. А синяки я видел лично.

— Какой кошмар… — простонал мужчина. — Я же нанимал её по хорошим рекомендациям, думал, что мама в хороших руках. Да Света регулярно мне рассказывала, как всё хорошо, как здорово они проводят время. Я ей такие деньги плачу!

Он немного помолчал.

— Сам я в Германии живу, матушка отказалась переезжать, — продолжил он. — И приезжать часто не могу. На самом деле давно уже не приезжал. До этого была другая сиделка, хорошая, но пришлось искать новую, когда та переехала. И вот такой сюрприз. Вы можете дать трубку Светлане Николаевне?

— Конечно, — ответил я.

Прошёл на кухню и вручил телефон женщине с этим неприятным лицом.

— Вас к телефону, — объявил я.

Она недоверчиво взяла трубку. Я не знал, что конкретно говорил Игорь Васильевич, но видел, как менялось выражение лица у Светланы Николаевны.

— Но я… я же… — пыталась она возразить.

Снова что-то отвечал Игорь Васильевич. Теперь вот пожалел, что уменьшил громкость динамика. Даже интересно, что он там ей такого говорит.

— Вы не можете меня уволить! — воскликнула она. — Я столько для вас сделала! Ваша мать…

И снова что-то сказал её собеседник. Наконец, красная от злости, она вернула телефон мне. Я приложил его к уху.

— Александр Александрович, прошу вас, проследите, чтобы Светлана оставила ключи, — сказал мужчина. — Понимаю, что о многом вас прошу. Я прилечу к матери завтра же. Если хотите, встретимся, вознагражу вас.

— Не стоит, — отказался я. — Я всё сделаю. Приезжайте, ваша мама очень скучает.

— Спасибо! — искренне ответил он.

Я положил трубку, посмотрел на разгневанную Светлану Николаевну.

— Ключи на стол, — заявил я. — Вы тут больше не работаете.

— Я проработала тут полгода, а из-за вас осталась без работы, — прошипела она. — Вы вообще знаете, насколько это было идеальное место? Говно убирать не надо, жопу мыть не надо. Тихо себе, спокойно, и платят шикарно. А тут резко появился ты!

Снова это чутьё Лены. Она уже второй раз отправила меня по адресу, где человеку действительно нужна была помощь. Начинаю думать, что у неё самой есть магия…

— Не стоило бить пожилую женщину, — отрезал я.

— А как иначе? — фыркнула Светлана Николаевна. — Вечно то не так, сё не так. Смотрит на меня, пальцами своими что-то показывать пытается! Стерва старая!

— Вон отсюда! — холодно сказал я. — Ключи на стол и вышли вон.

— Да пошёл ты! — она швырнула на стол ключи. — Чтоб тебя черти забрали!

— Ад пуст, все черти здесь, — хмыкнул я. — Люди вроде вас.

Она подхватила свои вещи и вышла из дома. Я закрыл за ней дверь и вернулся к Антонине Петровне, которая следила за всей этой картиной из комнаты, ничего не понимая.

— Она ушла, всё хорошо, — жестами показал я. — Больше не вернётся. Ваш сын приедет завтра.

Антонина Петровна закрыла лицо руками. Было видно, что она ужасно рада.

— Спасибо вам, — показала она мне. — Чудо, что вы ко мне приехали.

— Как чувствовал, — показал я ей. — Вы сможете до завтра одна пробыть?

— Конечно, — старушка улыбнулась и кивнула. Затем показала: — Как будто меня до этого сиделка не оставляла.

Ну да, кто бы сомневался. Я на всякий случай проверил, что в доме всё в порядке. В холодильнике были кое-какие продукты, хоть и не так много. Но до завтра Антонине Петровне хватит, а там уже и сын её приедет.

Попрощался, старушка крепко обняла меня на прощание. И вернулся в машину.

Ну и дела, Лена. Как ты снова это сделала?

Проехал все вызовы, вернулся в поликлинику. Рассказал Лене о произошедшем.

— Вот сволочь! — сердито воскликнула медсестра. — Надо же, и такие люди ещё в сиделки идут! Надо узнать, из какого она агентства, и туда тоже сообщить!

— Хорошая мысль, — кивнул я. — Займёшься?

— Спрашиваешь, — фыркнула Лена. — Считай, уже занялась!

Я усмехнулся, в очередной раз порадовался своей медсестре. И приступил к приёму.

В середине приёма ко мне в кабинет пришёл не кто иной, как Никифоров.

— Это просто жесть! — заявил он.

Интригующее начало. Только бы не гонорея, только бы не гонорея…

— О чём ты? — вздохнул я. — Только давай коротко, у меня передозировка различными историями за эти дни.

— Да твой Колян этот, — объяснил Тоха. — Он безнадёжен! Я с ним сходил вчера, как ты и просил. И больше я на это не пойду, попроси что-нибудь другое!