Нейро подсветила один из них.

—Этот, — сказала. — Достаточно важен, чтобы там был губернатор, но не настолько, чтобы всё было под колпаком флота.

—Пойдёт, — согласился Темный. —

Включай справку по периоду и региону. Хочу видеть не сухую хронику, а живую картинку.

Экран изменился.

Сначала — общая панорама: море, берег, бухта, корабли под парусами, белые домики, крепость. Потом — смена ракурса: улицы, рынок, доки, дворец губернатора.

Голос Нейро стал чуть мягче:

—Регион: Карибский бассейн, остров Куба.

Период: середина шестнадцатого века.

Политика: колония Испанской короны.

Экономика: сахар, табак, золото, транзит серебра и других грузов.

Социальная структура: испанская администрация, военные, колонисты, местные жители, рабы.

Картинка показывала всё это не как музей, а как нормальную жизнь.

Вот капитан, ругающийся на матросов.

Вот купец, пересчитывающий бочки.

Вот солдаты, скучающие у ворот.

Вот группа смуглых местных, тащащих ящики.

—Пираты? — спросил Темный.

Картинка сменилась: море, чёрные силуэты на горизонте, флаг.

—Пираты и каперы в этом регионе, — продолжила Нейро, — действуют преимущественно по схеме «удар по военным и администрации».

Город им нужен как база: ремонт, снабжение, информация. Массовые резни среди горожан невыгодны. Основная цель — гарнизон, склады, дворцы. Экцессы случаются, но это не норма.

—То есть, — подвёл итог, — обычные люди живут рядом с пиратами, торгуют с ними, спят с ними и иногда жалуются на них в Мадрид.

—Приблизительно так, — согласилась Нейро. —

В этом мире почти каждый торговец чуть‑чуть пират, каждый военный — немного капер, а мирные жители связаны со «своими» морскими хищниками.

Дан усмехнулся.

—Мир как мир. Нет ни святых, ни абсолютных чудовищ. Есть интересы и право силы.

—Это совпадает с вашей, Хозяин, базовой этической моделью, — заметила она. —

«Кто против — тот плохой, кто с тобой — тот хороший. Остальные — фон, пока не выберут сторону».

—Видишь, — усмехнулся, — мы с этим миром подходим друг другу.

Дан смотрел, как на экране меняется день и ночь, этот город живёт, пьёт, смеётся, дерётся.

Где‑то на горизонте мелькали тени кораблей, чьи флаги не любили на крепостных стенах.

—И где здесь интересное место для входа? — спросил Темный.

—Вариант первый: штурм города пиратами, — предложила Нейро. — Вариант второй: междоусобица внутри администрации.

Вариант третий: столкновение флотов у входа в бухту.

—Начнём с простого и наглядного, — решил — Штурм.

Пусть будет классика: город под ударом, губернатор в панике, крики, огонь, дым.

Экран послушно ускорил время.

День за днём слепился в ленту, пока не остановился на одной конкретной ночи.

—Обнаружена активность, — сказала Нейро. —

Ночью к городу подходят несколько кораблей без опознавательных знаков.

Гарнизон настороже, но командование недооценивает угрозу.

Дан смотрел, как на экране в темноте двигаются тени. Как в порту вспыхивают первые факелы.

Как на стенах суетятся солдаты.

—Подробную сцену покажешь? — уточнил.

—Да. Но есть ещё одна деталь, — голос Нейро стал чуть тише. —

В этот же вечер в дворце губернатора происходит другой эпизод, потенциально интересный вам.

Темный приподнял бровь.

—Слушаю.

—В его доме живёт приёмная дочь, — сказала она. — Русская дворянка, привезённая отцом в гости.

Отец погиб на дуэли. Губернатор приютил девочку, но отношение в семье — смешанное.

Сын губернатора проявляет к ней нежелательное внимание.

Нападение пиратов совпадает по времени с его попыткой воспользоваться ситуацией.

Я усмехнулся.

—Ты хочешь сказать, что у меня есть возможность совместить приятное с полезным?

Пиратов — с морским боем, а мерзавца — с воспитательной работой?

—Выражаясь примитивно — да, — ответила Нейро.

Я чуть откинулся назад.

—Покажи мне её, — сказал. — Не хронику, а кадр.

Экран приблизился к дворцу губернатора.

Камера невидимого наблюдателя прошла через балкон, коридор, приоткрытую дверь.

Комната.

Тяжёлая мебель. Окно, за которым уже слышны отдалённые крики и звон.

И она.

Небольшая фигурка у стены.

Рыжие волосы — живое пламя среди белой кожи.

Зелёные глаза — настороженные, но не сломленные.

Платье чуть порвано.

На лице — злость, страх и упорство.

Перед ней — сытый, самодовольный сын губернатора, который слишком долго жил безнаказанно.

И в этот момент что‑то старое шевельнулось у меня внутри.

Не воспоминание, не картинка. Ощущение.

Как будто два огня в разных мирах узнают друг друга по температуре.

—Нейро, — тихо сказал я. — Подробности о ней.

—Имя: Анна, — ответила она. — Шестнадцать лет. Русская.

Прибыла на Кубу с отцом — офицером, приглашённым в качестве военного советника.

Отец погиб на дуэли. Губернатор взял её в дом из… сочетания жалости и расчёта.

В семье к ней относятся как к чужой.

Сын губернатора рассматривает её как законную добычу.

Я смотрел на экран и уже знал, что никаких «моральных дилемм» у меня не будет.

—Хорошо, — сказал я. — Это то, что надо.

Город под атакой, в доме пытаются купить и сломать чужую жизнь.

Пираты там пускай делают, что хотят, — их дело. Но этот — нет.

Я поднялся.

—Подготовь переход, Нейро.

Прямой вход во дворец, в этот зал, в этот момент.

—Одному? — уточнила она.

—Конечно одному, — усмехнулся я. — Я не экскурсовод.

Роботы пусть пока не вмешиваются. Это мой шаг...

Я сделал пару шагов к контуру портала.

Внутри кольца загустел свет.

—Хозяин, — произнесла Нейро. — Я обязана напомнить: переноса назад больше, чем на сутки, нет.

У вас не будет второй попытки именно в этой точке.

—Это даже лучше, — сказал я. — Меньше соблазна играть в «откат выбора». Я не игрок.

Я — тот, кто приходит и делает, что считает нужным.

Свет в кольце портала стал плотным, как вода.

—Координаты и момент зафиксированы, — отрапортовала Нейро. —

Город на побережье Кубы. Дворец губернатора. Зал на втором этаже.

Снаружи начинается атака пиратов.

Внутри — сцена, которая....Вся жизнь.

И я шагнул вперёд.

________________________________________

Город встретил меня шумом и жаром — но я пока его не видел.

Сначала — зал.

Я буквально вывалился из портала в тень за тяжёлой портьерой.

Под ногами — ковёр. В нос ударил запах соли, вина, дорогих духов и человеческого страха.

Крик — пронзительный, женский — уже висел в воздухе.

Чуть раньше — гул далёкого колокола и первые выстрелы на улице.

—Помогите! — голос сорвался. — Пожалуйста!

Я отдёрнул портьеру.

Картина была почти точно такой, как на экране, только живой.

Парень — лет двадцати с небольшим, в богатом камзоле, с лицом, на котором застыла маска самодовольности и душой, которая слишком привыкла к безнаказанности.

Рука — вцепилась в платье девчонки.

Она — рыжая, белокожая, зелёные глаза горят, даже сейчас.

Платье порвано на плече, щёка — в красной полосе от пощечины.

И вот этот миг.

Он оборачивается на шум портала.

Она — поворачивает голову, ловит мой взгляд.

Мир на секунду проваливается.

Не в мистическом смысле, а как будто два слоя реальности слипаются.

В её глазах мелькает не только страх.

Узнавание.

Огонёк.

Так это ощущается.

Не имя, не слово, а короткий всплеск: «Вот ты где».

Во мне что‑то отвечает: «Наконец‑то».

Все прошлые жизни, аватары, битвы, разговоры с богами — сейчас не важны.

Есть я. Есть она.

И мерзавец, который по ошибке решил, что имеет на неё право.

—Кто ты?.. — выдавил он, хватаясь за кинжал.

—Тот, кто пришёл не вовремя, — сказал я, делая шаг вперёд. — Для тебя.