Гавань.

— Два деревянных пирса, один каменный мол.

— Небольшая верфь, способная строить и ремонтировать каравеллы и бриги.

— Шхуны и мелкие суда местных купцов, изредка — крупные галеоны, заходящие за провиантом и пополнением экипажа.

— Вход в бухту прикрыт небольшим фортом с двумя батареями пушек.

На экране — бухта изнутри: вода цвета тёмного нефрита, у причалов — корабли. Шум, крики, паруса, полуголые матросы, упряжки мулов тащат бочки с ромом и ящики с сахаром.

Форт Сан‑Мигель.

— Каменное укрепление на скале справа от входа в гавань.

— Гарнизон — около сотни солдат, пара десятков артиллеристов, офицеры, капеллан.

— Пушки перекрывают вход в бухту, но дальнобойность и качество орудий средние.

— Командир форта подчинён губернатору, но имеет собственные интересы.

— Классическая схема, — пробормотал Темный. — Два властных самца на квадратный километр: губернатор и комендант. Они либо друзья, либо тихо грызут друг друга.

Губернаторский квартал.

— Каменный дом губернатора на возвышении над городом.

— Небольшой сад, внутренний двор, охрана, канцелярия.

— Здесь же — зал заседаний местного кабильдо (городского совета): представители крупных землевладельцев, купцов, духовенства.

На голограмме — дом, которому явно нравилось ощущать свою важность: широкая лестница, балкон, флаг Испании, стража при воротах.

Городской центр.

— Площадь с колодцем, церковью, несколькими каменными домами богатых купцов.

— Таверны, постоялые дворы, лавки, ремесленные мастерские.

— Здесь сходится основная городская жизнь: торги, объявления, казни, праздники.

Нижний город / Припортовые кварталы.

— Деревянные дома и лачуги простолюдинов, рыбаки, портовые грузчики, мелкие торговцы.

— Здесь живёт шум, нищета, драки, пьяные песни.

— Меньше контроля, больше слухов и возможностей затеряться.

— Наши естественные биотопы, — одобрила Эйза.

— Сначала таверна, потом драка, потом кто‑нибудь случайно спасает кого‑то, и понеслась, — добавила Аня.

Окрестности.

— Плантации сахарного тростника и табака, ранчо скота.

— Небольшие деревни и хутора, принадлежащие местным кланам.

— Вглубь острова — леса, холмы, реки. Там проще спрятаться тем, кто не любит власть.

4. Общество и нравы

— Социальная структура, — продолжала Нейра. —

Верхушка — испанская администрация: губернатор, его семья, офицеры, чиновники, судьи, священники.

Средний слой — крупные и средние землевладельцы, купцы, владельцы кораблей, мастера.

Низ — свободные бедняки, наёмные рабочие, рыбаки, мелкие ремесленники, солдаты без перспектив.

Отдельно — рабы африканского происхождения и индейцы, загнанные на плантации и в рудники.

— Женщины? — уточнил Дан.

На экране замелькали силуэты:

испано‑колониальные дамы в тяжёлых платьях, с кружевами и веерами;

простые горожанки в скромных юбках и рубахах;

темнокожие женщины на плантациях, полуголые дети.

— Высший слой — жёстко зажат правилами, — пояснила Нейра. — Честь, благочестие, брак по расчёту.

Средний и низовой слои — живут гораздо свободнее: браки по любви случаются, но ценятся не всегда.

В припортовых кварталах женщины часто работают в тавернах, лавках, на рынках. Есть и те, кто вынужден торговать собой.

— Нравы разные, — сказал я. — Но общий вектор один: далеко от метрополии люди чаще живут как получается, а не как предписано.

— И да, — добавила она, — редкий, но устойчивый типаж:

девушки и молодые женщины, оказавшиеся между слоями.

Например, дочь разорившегося офицера или мелкого дворянина, оставшаяся без приданого и наследства. Формально — «благородная», фактически — зависима от милости богатых покровителей, родственников или удачных случайностей.

Где‑то внутри сознания что‑то приятно кольнуло.

Картинка сама дорисовалась: дом на краю приличной части города, видавшая лучшие годы мебель, пара слуг на остатках жалованья, упрямая зелёная искра в глазах.

— Вспомнил? — шепнула Аня.

— Как будто он когда‑нибудь забывал такие типажи, — фыркнула Эйза.

5. Политика и напряжение

На карте вспыхнули маркировки — красные, синие, белые.

— Санта‑Аурелия — не в эпицентре большой войны, — сказала Нейра. — Но вокруг растёт напряжение.

Испанская корона устает удерживать дальние колонии. Английские и французские интересы стягиваются к Карибам.

Пираты становятся всё смелее.

Планы на ближайшие годы включают:

— усиление гарнизонов;

— возможное перераспределение потоков серебра;

— борьбу за лояльность местных элит.

— Идеальное время, чтобы кто‑то, возникший ниоткуда, внезапно вмешался в баланс сил, — заметил кто-то. — Особенно если у него под рукой — станция за Полярной, пара божественных консультантов и лёгкая склонность к авантюрам.

— Ты действительно туда полезешь? — уточнила Эйза. — Не на что‑то более спокойное?

— Ты правда хочешь спокойное? — удивился Дан.

— Нет, — честно ответила она. — Просто проверяла.

6. Точка входа

Изображение вернулось к городу.

Ночной вид Санта‑Аурелии:

огни факелов, жёлтые квадраты окон, темнота переулков, серебро луны на воде в бухте.

— Станция № 7 может открыть временной шлюз в пределах суток от выбранного момента, — напомнила Нейра. —

Моё предложение, исходя из анализа региональных событий и вашей… склонности к нетривиальным входам:

— ночь перед крупной сделкой в порту;

— город полон чужаков, охрана на нервах, губернатор занят переговорами, простой люд — подготовкой к очередному празднику или ярмарке;

— во внутренних кварталах зреет конфликт, за которым никто не успевает уследить.

— То есть, — подвёл итог Темный, — мы вваливаемся в жизнь города примерно тогда, когда он и так на пороге маленькой бури.

— Небольшой шторм никогда не мешал хорошей истории, — мягко сказал Локи. — Главное — не переусердствуй на старте.

Дан ещё раз посмотрел на голографический город. Сверху — как на ладони. Снизу — обещание запахов, голосов, реальной, тёплой жизни.

Где‑то там, между губернаторским домом и нижними кварталами, очень скоро кто‑то споткнётся о свою судьбу. Возможно — в прямом смысле, на лестнице, врезавшись в незнакомца с чужим акцентом.

— Справка по периоду принята, — сказал я тихо. — Матчасть ясна.

— Дополнительно, — произнесла Нейра, — сформированы досье на ключевые фигуры города:

губернатор, комендант форта, пара купцов, капитаны кораблей, владелец крупной таверны, настоятель церкви, несколько представителей низов.

И… — она на секунду замолчала, — один непрофильный объект.

— Непрофильный? — насторожился Дан.

На экране, среди абстрактных схем и лиц, выделился силуэт.

Тонкая фигура, чуть приподнятый подбородок, выбившиеся из причёски пряди.

Цвет — не отображался, но сознание само дорисовало рыжий.

— Я что, уже что‑то там наделал? — спросил Темный у демиурга.

— Ещё нет, — усмехнулся он. — Но, судя по тому, как Вселенная заранее подсвечивает некоторых людей, скоро — да.

— Имя? — спросил я.

—В локальных записях — Аурелия де ла Вега, — ответила Нейра. —

Дочь разорившегося арстикрата, оставившего огромные долги и итого на дуэли.

Формально — благородное происхождение, фактически — хрупкое положение на грани приличного общества и нищеты.

Возраст — около шестнадцатиь лет.

Характер — …в процессе уточнения. Но предварительный анализ по фрагментам свидетельств и косвенным данным даёт высокую вероятность:

— упрямство;

— независимость суждений;

— склонность к необдуманным, но ярким поступкам.

— Рыжая? — спросил Темный, хотя и так знал.

— Вероятность данного параметра — восемьдесят семь процентов, — ответила Нейра. — Остальное — пространство для сюрприза.

В рубке повисла тишина.