—Начнём с простого, — сказала Аня. — Люди давно забыли вкус нормального творога и сливочного масла. Пусть вспомнят.

На выходе из сектора их встретили два робота: один в зелёном «фартуке», другой — в белом. Первый подал Данy небольшой брусок сыра, второй — Ане стакан свежего молока.

—Тестирование продукции, — сказал зелёный. — Ваше мнение будет учтено при настройке рецептур.

Аня отпила молоко, Дан откусил сыр. Они переглянулись.

—Дом, — сказала она.

—Дом, — подтвердил он. — Только теперь ещё и с коровами.

_________________________________________________________________________________

Идея «проветрить голову» в космосе возникла почти сама собой. После мяса, молока и роботов‑дояров хотелось увидеть что‑то, где нет запахов — только вакуум и звёзды.

Тяжёлый бот ждал в одном из внешних доков. Корпус — угловатый, функциональный, без изящества кораблей 16 века, но с той же внутренней логикой: прочный, надёжный, способный выдержать многое. Его назначение было простым: разведка, транспорт, иногда — тихие операции вдали от станции.

—Экипаж — минимальный, — сказал Дан. — Мы только смотрим. Никаких геройств, никаких контактов. Просто проверить, что вокруг нас — по‑прежнему пусто.

—Или по‑прежнему не очень, — тихо сказала Аня. — Если вдруг…

Она не договорила. Они оба понимали: если «вдруг» — всё изменится.

Бортовую команду составляли роботы: пилот — высокий, с более сложным каркасом; штурман — с дополнительным блоком сенсоров вместо части корпуса; два оператора систем — компактные, с «глазами» по периметру.

—Маршрут загружен, — сообщил пилот статичным голосом. — Две соседние звёздные системы. Орбита вокруг местных звёзд, обзор в секторе Малой Медведицы. Возвращение — по короткой дуге.

Стыковочные замки отстыковались с тяжёлым клацаньем. Бот мягко оттолкнулся от станции и поплыл в темноту. Огни доков быстро уменьшились, станция стала похожа на игрушечный светящийся обруч.

Переход был быстрым по их меркам — прыжковые технологии делали то, о чём морякам 16 века и не снилось. Реальность сменилась почти без ощущения: серый туман, чуть слышный гул — и вот за иллюминатором уже другая звезда, чуть желтее или белее, чем их Полярная.

—Система одна, — комментировал штурман‑робот. — Планеты — три. Две каменные, одна газовый гигант. Обитаемых признаков нет. Радиошум — ноль. Искусственных структур — ноль.

Они молча смотрели на чужой мир. Планета внизу была красива — синие моря, белые облака, коричневые континенты. Но приборы говорили: кислород не тот, химия не та. Жизни в привычном виде — нет.

—Красивая, — сказала Аня. — Но пустая.

—Как хорошо набранный, но несыгранный корабль, — отозвался Дан. — Все мачты на месте, паруса натянуты, а команды нет.

Вторая система — то же самое. Газовый гигант с яркими полосами, пара ледяных шаров, звезда, слегка красноватая. Тишина.

—Всё в пределах ожидаемого, — констатировал ИИ, связанный с ботом. — Закрытая зона остаётся закрытой. Ни сигнала, ни тени.

Последняя часть маршрута — обзор района Малой Медведицы, уже почти родного. Бот вышел на позицию, и в панорамный экран легло знакомое созвездие — маленькая клетка звёзд, в уголке которой пряталась их станция, почти невидимая на общем фоне.

—И всё равно — никого, — тихо сказала Аня. — Ни кораблей, ни станций, ни даже мусора цивилизаций. Как будто нас сюда посадили одних и ушли.

—Так и есть, — ответил ИИ. — По всем признакам это — искусственно очищенный сектор. Кто‑то когда‑то приложил большие усилия, чтобы здесь не осталось ничего лишнего.

—Кроме нас, — заметил Дан. — Мы — исключение из правила. Вопрос — временное или запланированное.

Ни одна из звёзд вокруг не мигнула, не выдала присутствие других. Космос был красивым и равнодушным.

—Возвращаемся, — сказал Дан. — Мы убедились: здесь, как и прежде, только мы. Остальное — за границей, до которой нам пока не советуют добираться.

Бот мягко развернулся. Впереди, ещё невидимая, была станция — их странный дом на краю пустоты.

__________________________________________________________________________________________________

Станция приняла тяжёлый бот, как всегда, ровно и бесстрастно: стыковка, выравнивание давления, зелёный свет на шлюзе. Но внутренне всё было иначе: каждая такая вылазка в пустой космос укрепляла ощущение, что они здесь — действительно одни.

В небольшой комнате для обсуждений — круглый стол, мягкий свет, проекция космоса на стене — Дан и Аня сидели молча пару минут, давая себе время.

—Никого, — сказала наконец Аня. — Ни намёка, ни искры.

—Зато у нас есть коровы, — медленно ответил Дан. — И фрегаты, и корветы. Видимо, пока наша Вселенная — всего лишь 16 век и несколько морей.

Он провёл рукой по висящей в воздухе схеме Земли: Ява, Средиземное, северные воды, ещё не тронутые метками.

—Мы не можем ломиться в чужой закрытый лес, не зная, кто поставил забор, — продолжил он. — Значит, играем в том саду, что нам пока оставили. В нашем 17 веке.

Он вывел рядом силуэты кораблей:

—Мы уже попробовали себя на корвете и фрегате. Чтобы по‑настоящему ходить по морям этого времени, нам нужны и другие типы. Меньше, больше, разного назначения. Не везде нужен зверь в овечьей шкуре — иногда достаточно умной овцы.

Аня посмотрела на вспыхнувшие проекции:

—Давай по порядку. Мне нужно понимать, чем именно мы будем пугать пиратов и очаровывать купцов.

—Начнём с малого, — сказал Дан. —

Шлюп. Небольшое однопалубное судно, одна мачта или две, с косыми парусами. Быстрый, манёвренный. Подходит для разведки, курьерской службы, патрулей возле берега. Можно вооружить несколькими пушками, но главное — скорость и скрытность.

Силуэт шлюпа на проекционном поле будто подпрыгнул, лёгкий и стремительный.

—Чуть крупнее — шхуна, — продолжил он. — Две, иногда три мачты, косые паруса. Ещё больше манёвренность и возможность лавировать против ветра. Такие любят рыбаки и контрабандисты. Нам — пригодится как разведчик и лёгкий торговец на сложных берегах.

Рядом выросла шхуна — изящная, с длинным корпусом.

— Бриг, — дальше. — Две мачты, обе с прямыми парусами. Уже серьёзное мореходное судно. Может нести приличное вооружение при относительно небольших размерах. Идеален как сторожевой корабль, эскорт для торговых караванов.

Он увеличил проекцию корпуса — плотный, собранный, готовый к драке.

— Бригантина — гибрид, — добавил Дан. — На передней мачте — прямые паруса, на задней — косые. Удобна на ветрах, манёвреннее простого брига, но всё ещё способна держать скорость на прямых курсах. Хороший выбор для быстрых торговцев, которые не прочь постоять за себя.

Силуэт бригантины выглядел как нечто среднее между строгим военным и хитрым торговцем.

—Дальше — крупняк, — сказал он. —

Барк. Три и более мачт, на всех — прямые паруса, кроме, может быть, последней. Грузовой монстр. Сотни тонн товара, длинные походы через океаны. Мы можем сделать из такого судна настоящие плавающие склады.

Рядом развернулся барк — тяжёлый, с мощным корпусом.

— Баркентина — как и бригантина, смешанный тип, но в большем размере, — пояснил он. — Обычно одна–две мачты с прямыми парусами спереди, остальные — с косыми. Это компромисс между грузоподъёмностью и способностью ходить сложно по ветру. Для нас — хороший кандидат на дальние линии с особыми задачами.

И, наконец:

— Корвет и фрегат, — Дан выделил уже знакомые силуэты. — Наши «зубастые» универсалы. Корвет — поменьше, быстрее, хорош для станционных линий и охоты на пиратов. Фрегат — серьёзный боец и флагман небольших операций. Мы их уже знаем.

На проекции все типы выстроились в линию — от лёгкого шлюпа до тяжёлого фрегата.

—План? — спросила Аня.

—Не ломиться дальше в космос, пока не поймём, кто держит за шиворот всю эту Полярную, — сказал Дан. — А на Земле…

Он провёл линию от Явы к Средиземному, дальше — к ещё не отмеченным северным и западным морям.