Она молчала несколько секунд, глядя, как звёздный свет отражается в стекле.
—Знаешь, — сказала она наконец, — иногда мне кажется, что мы просто играем в дом. В детстве я строила домики из подушек. Сейчас — из стали и дерева. Только масштабы другие.
—Разница в том, что теперь этот дом ещё и стреляет, — усмехнулся Дан. — И доит коров.
—Романтик, — мягко сказала она.
Он повернулся к ней:
—Романтика — это когда у тебя есть место, куда хочется вернуться. И человек, с которым не страшно уходить в тьму.
Она посмотрела ему в глаза — и этого было достаточно, чтобы утро стало именно утром, а не очередным отрезком смены освещения.
За стеклом неподвижно висела Полярная. Станция тихо гудела, как большой, спокойный корабль на якоре.
—Пойдём? — спросил Дан. — У нас сегодня много великих дел. Надо проверить, не сожрали ли роботы все деликатесы сами.
—Если они научились, то роботам тоже нужен отпуск, — ответила Аня. — Но да, пойдём. Я хочу попробовать тот их местный ягнёнок с пряностями. Хочу, чтобы космос пах хотя бы иногда не только металлом.
Они встали и пошли по коридору, а за их спинами космос оставался всё таким же вечным и равнодушным. Но для них утро уже началось.
___________________________________________________________________________________________________
Общий блок питания постепенно превращался из «столовой» в что‑то похожее на настоящий зал. Где‑то уже висели панели с мягким светом, где‑то — ящики с растениями, ожидающими своей очереди украсить пространство по‑настоящему.
Роботы‑повара суетились у линии раздачи. Их тела были функциональны и лишены изящества, но кто‑то явно вложил в их движения щепотку театра: один слегка «прихлопывал» воображаемый фартук, другой делал вид, что обнюхивает блюдо, хотя у него не было ни носа, ни рецепторов запаха.
На раздаче стояли блюда, которые ещё вчера казались экзотикой, а сегодня — почти привычными. Запечённый ягнёнок с арабскими специями, ломти вяленой говядины из Средиземноморья, колбаски с лёгким дымком, белый свежий хлеб.
—Доброе утро, — произнёс ближайший робот стандартным голосом, но с таким поворотом головы, словно подмигнул. — Мы изучили локальные рецепты. Вероятность того, что вам понравится, — восемьдесят семь процентов.
—А остальные тринадцать? — спросила Аня.
—Могут оказаться слишком остро, — честно ответил робот и чуть отодвинул в сторону одну из мисок с подозрительно красным соусом.
Дан взял себе тарелку с ломтями ягнёнка, немного солонины и кусок свежего хлеба. Аня — колбаски, сыр и фруктовый салат из яваских и средиземноморских плодов. Кофе и чай уже ждали их на столе — одна привычка, от которой они не собирались отказываться.
—Это уже не эксперимент, — сказала Аня, попробовав колбаску. — Это почти ресторан.
—«Почти ресторан» — лучшая похвала для наших переработчиков, — заметил Дан. — Они ведь пока только учатся.
ИИ возник у дальнего столика в виде полупрозрачной фигуры; казалось, он тоже «сидит», хотя стул явно был лишним.
—Первые партии мясных продуктов с линий переработки уже частично пошли в дело, — сообщил он. — Колбаски, копчёности, часть солонины. Остальное — с закупки.
—И как отзывы? — уточнил Дан.
—Положительные, — ответил ИИ. — Были жалобы, что копчёная говядина вызывает желание взять добавку. Жалобы признаны несущественными.
Аня рассмеялась:
—Отличная формулировка. Надо будет её куда‑нибудь повесить.
Робот‑официант тем временем подкатил к их столу ещё одну тарелку — с тонко нарезанными ломтиками вяленого мяса, украшенными зеленью.
—Бонус от аналитического отдела, — сообщил он. — Они считают, что людям, принимающим решения, требуется повышенное содержание белка.
—Нам подсластили утро мясом, — заметил Дан. — Значит, дальше нам покажут, как это всё делают по‑настоящему.
—Линии переработки ждут, — подтвердил ИИ. — Я уже уведомил инженерный сектор о вашем визите.
Аня откинулась на спинку стула, оглядела зал, людей, еду.
—Вот теперь наш дом начинает пахнуть домом, — сказала она. — Не лабораторией, не цехом. Домом.
—И это только начало, — ответил Дан. — Пойдём посмотрим, как именно он этот запах производит.
_______________________________________________________________________________________________
Мясоперерабатывающий блок станции занимал целый сектор. Стены здесь были гладкими и чистыми, воздух — прохладным, заполненным запахами специй, копчения и свежего мяса. Над головами шли конвейерные линии, блестели металлические поверхности, ровно гудели холодильные установки.
—Добро пожаловать в сердце будущих обедов, — произнёс ИИ, когда они вошли.
Сначала — убой и разделка. Дан задержался там лишь кратко, без излишних подробностей: аккуратные боксы, оглушение, быстрая и безболезненная работа. Пространство было продумано так, чтобы минимизировать страдания животных и максимизировать безопасность людей.
—Здесь не место романтике, — тихо сказала Аня, глядя, как роботы‑манипуляторы легко и точно разделывают туши. — Но без этого не будет ни завтрака, ни дома.
—Важно, как именно это делается, — ответил Дан. — У нас нет рабов, нет измывательства. Есть необходимость — и уважение к тем, кто нас кормит.
Дальше путь шёл в зону заморозки. Там каруселями висели аккуратно упакованные куски мяса: часть — свежая, часть — уже шоково замороженная, в маркированных контейнерах.
—Вот это — наш стратегический запас, — пояснил ИИ. — Разные части туш, разный срок хранения, разные режимы. Отсюда мясо идёт на кулинарные линии и в торговлю.
Следующий зал встречал запахом дыма и пряностей. Здесь по рельсам и конвейерам двигались будущие колбасы и копчёности. В одном секторе роботы набивали кишки фаршем, в другом — связки колбас отправлялись в коптильни.
—Линия колбас, — сказал ИИ. — Сырокопчёные, варёные, полукопчёные. Рецептуры — смесь земных традиций и местных вкусов. Мы уже используем пряности из Явы и Средиземноморья.
—И это чувствуется, — заметила Аня, вдыхая аромат. — Ява и арабский базар в одном куске.
Неподалёку — цех копчёностей: окорока, грудинка, рёбра. Дым циркулировал по замкнутым каналам, фильтры не позволяли превратить весь сектор в туманную баню.
—Здесь мы делаем то, что будет пахнуть по всей станции, — заметил Дан. — И сводить с ума ночных дежурных.
Переход в молочный блок был словно смена сцены. В воздухе — лёгкий молочный запах, звук тихого жужжания насосов и… бодрое мычание.
В длинном просторном помещении стояли аккуратные ряды станков‑доильных установок. В них — коровы и козы, привезённые со Средиземья. Перед ними — кормушки с сеном и концентратами, рядом — поилки. Животные выглядели довольными и откровенно ленивыми.
Между рядами перемещались небольшие роботы — что‑то среднее между тележкой и пауком. Один из них остановился у коровы, поднял манипуляторы и с деловым видом присоединил доильные стаканы.
—Начинается доильный цикл, — сообщил робот механическим, но подозрительно бодрым тоном. — Прошу сохранять спокойствие и жевать дальше.
Коза в соседнем станке посмотрела на него с выражением «я вас всех вижу», но покорно стояла.
—Ты их специально так запрограммировал? — прищурилась Аня, глядя на ИИ.
—Оператор молочного сектора счёл, что животным полезно слышать голос, — невозмутимо ответил ИИ. — А людям — немного юмора.
Другой робот, закончив доить козу, аккуратно погладил её по боку манипулятором и произнёс:
—Спасибо за сотрудничество. Ваш вклад в дело цивилизации бесценен.
Коза блеянула и попыталась укусить манипулятор.
—Видишь, — заметил Дан, — не все ценят высокую миссию.
Молоко по трубам уходило в следующий зал. Там его разделяли, пастеризовали, превращали в разные продукты: сливки, масло, простые сыры, йогурты.
—Сыры у нас пока простые, — пояснил ИИ. — Мягкие, свежие, и несколько сортов полутвёрдых. Для выдержанных нужно время и отдельные камеры. Мы их уже строим.
