— Всегда полезно увидеть, что твой дом — это маленькая железная штука в огромном ничто, — сказал Дан.

Бот плавно ускорился, уходя по дуге от станции. Вокруг раскрывалась звёздная пустота. Вдалеке висели медленными, тяжёлыми пятнами планеты — каждая в своей орбите, каждая со своим цветом.

— Первая внутренняя планета — сейчас по правому борту, — отрапортовал штурман. — Можем сделать сближение до безопасного минимума, чтобы оценить поверхность.

Они подлетели ближе. В иллюминаторе открылся сухой, выжженный мир — рыжевато‑коричневая корка, трещины, кратеры, еле заметные следы старых лавовых потоков.

— Как будто обугленный камень, — сказала Аня.

— Это то, чем становится мир без воды, — ответил Дан. — И без тех, кто умеет этим пользоваться.

Дальше была их основная планета — снизу, в пол‑неба. Издали — шар, синий и белый, с золотистыми полосами материков. Бот прошёл над ночной стороной — там мерцали редкие огоньки городов. Потом — над дневной, ослепительно яркой.

— Вот там, внизу, кто‑то сейчас тоже пьёт кофе с Явы, — задумчиво произнёс Дан. — И не подозревает, что наверху какая‑то станция тоже нюхает тот же запах.

Они сделали широкий виток, посмотрели на внешние полосы системы — газовый гигант с кольцами, несколько ледяных миров дальше. Всё это было далеко и пока не входило в их ближайшие планы, но видеть это своими глазами — или хотя бы через прозрачь бортового стекла — было важно.

— Это как в детстве, — тихо сказала Аня. — Когда ты в первый раз выезжаешь за город и вдруг понимаешь, что земля — не только твой двор и соседняя улица. Что она огромная. И страшная. И прекрасная.

— Станция — наш двор, — ответил Дан. — Всё, что вокруг, — соседние улицы. Нам придётся по ним ходить. Иногда — бегать. Иногда — драться. Иногда — гулять вот так.

Она посмотрела на него в профиль. В его глазах, отражающих звёзды, было то самое чувство, которое она любила в нём больше всего: не восторг мальчишки и не холодный расчёт командира, а тихое, упрямое принятие пути.

_______________________________________________________________________________________________

Когда бот вернулся в ангар, станция встретила их привычным шорохом механизмов и мягким светом коридоров. Но в этих коридорах уже что‑то изменилось: запахи. Лёгкий аромат чая, тонкая горчинка кофе, где‑то — сладкие ноты фруктов. Механика обретала вкус.

— Вечернее питание готово в малой столовой, — сообщил ИИ. — Я позволил себе небольшой эксперимент.

— Мы завели себе творческого ИИ, — вздохнул Дан. — Это опаснее, чем пираты.

Малая столовая выглядела уже почти обжитой. На стене — панель с видом на Яву: фотография, сделанная с корвета, где зелень и синева сливались в один живой мазок. На столе — сервировка.

На ужин роботы приготовили:

тушёное мясо с овощами — мягкое, насыщенное, с лёгким пряным вкусом;

салат из свежих и слегка обжаренных фруктов с мягким соусом;

запечённые овощи;

хлеб — уже свой, второй замес;

чай — тёмный, густой, яваский;

и кувшин светлого сока.

— Это уже не просто питание, — сказал Дан, когда попробовал мясо. — Это покушение на высокую кухню.

— Я оптимизировал рецептуру, — скромно сообщил один из роботов. — На основе отзывов о завтраке и доступных специях.

— Чувствуешь? — Аня посмотрела на Дана поверх края чашки с чаем. — Это уже почти не космическая база. Это… дом с рестораном.

— Дом с рестораном и флотом, — уточнил он. — Неплохая комбинация.

Они ели медленно, не потому что боялись, что еда закончится, а потому что хотели продлить этот момент: первый по‑настоящему нормальный ужин на станции, сделанный из натуральных продуктов, привезённых ими же, переработанных их же линиями.

— Что дальше? — спросила Аня, откинувшись на спинку стула. — Я про мир, не про десерт.

— Средиземноморье, — ответил Дан. — Если мы хотим строить нормальную сеть поставок, нам нужно выйти туда. Там — старые пути, старые деньги, старые конфликты. И новые возможности.

Он провёл пальцем по поверхности стола, как будто рисуя карту:

— Порты, города, проливы. Много игроков, много интересов. Наш фрегат там будет как иностранец на шумной площади. Его будут разглядывать, проверять, провоцировать. Нам придётся быть осторожными, но и достаточно смелыми, чтобы не дать себя загнать в угол.

— Фрегат готов? — уточнила она.

— Корвет «Ява» показал себя отлично, — ответил Дан. — Но для Средиземноморья нам пригодится и большой фрегат. С ударной мощью и хорошей дальностью. Мы уже почти закончили его модификацию под наши задачи.

Он чуть улыбнулся:

— И, конечно, без твоих завтраков и ужинов я туда не поеду.

— То есть мне придётся следить, чтобы твои роботы-повара не отравили тебе жизнь перед большой политикой? — прищурилась Аня.

— Твоя миссия, — серьёзно кивнул он. — Следить, чтобы я ел нормально, спал хоть иногда и не забывал, ради чего вообще всё это.

Она дотронулась до его руки.

— Я напомню, — мягко сказала она. — Если вдруг ты начнёшь думать, что всё это — только корабли и сделки.

Он посмотрел на неё — долго, спокойно.

— Я знаю, ради чего, — тихо ответил он. — Ради того утра. И этого ужина. И того, что между ними.

За прозрачной стеной станции мерцали звёзды. Где‑то там, далеко, вспыхивали и гасли чужие огни, рождались и умирали миры. А здесь, на аккуратном куске металла, двое людей обсуждали, куда им плыть дальше, и доедали ужин, приготовленный машинами из еды, которую они сами привезли.

Впереди было Средиземноморье, новый фрегат, новые бои, новые союзы. Но сегодня у них был ещё один тихий, тёплый вечер — с настоящим мясом, настоящим чаем и реальной уверенностью, что завтра будет чем накормить и тех, кто пойдёт с ними дальше.

Это было немного. Но именно из такого «немного» и строится то, ради чего живут.

Глава 12

На станции утро отличалось от ночи только цветом света и запахами. Сейчас воздух в общем блоке питания пах не металлом и чистящими растворами, а свежим хлебом, жареным мясом и чем‑то пряным — повар‑робот экспериментировал с яваскими специями.

Дан сидел за столом, на котором стояла большая тарелка с яичницей, толстый ломоть хлеба и несколько кусков копчёного мяса — первые образцы с их опытной линии. Напротив устроилась Аня с кружкой кофе и сладкой булочкой. ИИ, как обычно, присутствовал в виде полупрозрачной фигуры у стены, наблюдая за ними безликим, но явно заинтересованным взглядом.

— Если честно, — сказала Аня, откусив булочку, — я не думала, что слово «колбаса» может вызывать такие тёплые чувства.

— Это потому, что ты ещё не пробовала нормальную, — ответил Дан. — То, что мы сейчас едим, — всего лишь пробный заход. Нам нужны настоящие фермы и настоящие партии мяса.

Он ткнул вилкой в кусок на своей тарелке.

— А для этого — коровы. Много коров. И не только они.

На столе между ними светился небольшой тактический планшет. На нём были выведены три блока: «Скот», «Мясные изделия», «Молочные продукты». Рядом — схемы будущих производственных линий.

— План такой, — продолжил Дан, глядя на список. — Мы запускаем сразу три линии переработки: убой и разделка, колбасный цех и цех по копчению и вялению. Параллельно — молочка: базовые сыры и масло. Всё это требует сырья.

Он кивнул на список «Скот»:

— Нам нужны коровы, быки, возможно, немного овец и коз — под сыр и баранину. Начнём с коров. Живых. Не заморозка.

— Почему именно Арабское Средиземноморье? — спросила Аня. — Поближе есть варианты.

— Есть, — согласился Дан. — Но нам нужны не только животные, нам нужны связи. Арабские порты Средиземноморья — перекрёсток. Там сходятся европейцы, евреи, местные торговцы. Там можно купить всё: скот, специи, масла, деликатесы. И, что важно, там привыкли к чужим флагам и необычным сделкам.

ИИ слегка наклонил голову:

— В выбранном регионе есть несколько портов, где традиционно торгуют скотом и мясными продуктами. В одном из них уже замечены посредники, готовые иметь дело с новыми покупателями. Вероятность успешной сделки — высокая.