Она поймала взгляд женщины, подносившей блюдо с манго. Та смотрела с лёгкой тревогой: понравится ли чужачке их еда? Аня улыбнулась, взяла ломтик, откусила и кивнула с искренним удовольствием. Женщина расслабилась и тоже чуть улыбнулась.
—У вас прекрасная еда, — сказала Аня вслух, глядя то на хозяев, то на фрукты. — Она как ваше море. Сильная и тёплая.
—Еда — это то немногое, что бедный человек может подарить богатому, — тихо ответил глава города. — Наши деды и прадеды выращивали чай и кофе для чужих королей и торговых домов. Возможно, пришло время продавать это самим, тем, кто видит в нас не только руки и землю.
Переговоры затянулись. Обсуждали, сколько мешков чая и кофе нужно станции в месяц, как часто будут приходить корабли, какие гарантии даст Дан в ответ. Он ясно обозначил несколько вещей: никакого рабского труда, никаких скрытых налогов за его спиной, никаких игр против него с его же товарами.
Когда договорились, на стол вновь подали фрукты. Аня смотрела на горку манго и ананасов и представляла, как эти плоды будут лежать в прохладных отсеках станции, как утренний свет ламп будет проходить через их мякоть, окрашивая металл в золотистые тона.
—Мы будем рады вашему чаю и кофе, — сказал Дан, когда они прощались. — И, надеюсь, вы будете рады видеть наш корвет на горизонте не только в день беды.
—Если он будет появляться так же вовремя, как сегодня, — ответил глава города, — многие будут смотреть на этот горизонт с меньшим страхом, капитан.
___________________________________________________________________________________________________
«Ява» шла домой под полным парусом. Ветер был попутным, волна — ровной, но корвет всё равно шёл чуть быстрее, чем позволяла простая геометрия парусов: внизу тихо работала скрытая силовая машина, крутя свои невидимые винты.
В трюмах стояли ряды бочек и ящиков: мешки с чаем, кофе, связки сушёной рыбы, ящики с фруктами в корзинах, закупленное мясо и зёрно. Между ними — ничем не приметные контейнеры с боезапасом для скрытых турелей и ракет, запасные блоки дронов и подвесного вооружения.
- Как ты думаешь, мы правильно сделали, что отдали пленных властям города?- Вдруг спросила Аня, уже прижимаясь к своему демону.
- Да, это лучший вариант. Убивать не будут, подержат в плену, потом переженят на местных...все нормально будет - Рассмеялся он и поцеловал своего Ангела..
__________________________________________
Станция в иллюминаторах капитанской каюты выглядела, как крошечная светящаяся игрушка на чёрном бархате неба. Но по мере приближения превращалась в то, чем была на самом деле, — искусственный остров, дом и крепость.
—Пришвартуемся через двадцать минут, — сообщил ИИ спокойным голосом. — Доки готовы принять груз. Линии переработки — к работе.
Дан и Аня стояли у маленького окна каюты. За стеклом чернел корпус станции, огни доков, силуэты других судов.
—Как тебе Ява? — спросил Дан.
—Живая, — ответила она после паузы. — Горячая. Люди там… настоящие. Им страшно, но они держатся. И еда у них — как их море: резкая, солёная, тёплая.
—Нам нужны такие друзья, — сказал Дан. — И такие вкусы тоже.
Он посмотрел на станцию:
—Скоро здесь будет пахнуть их чаем и кофе. И нашим хлебом, колбасами, сыром. И… блинами, — добавил он уже тише.
—Ты помнишь про блины, — улыбнулась Аня.
—Некоторые обещания забывать нельзя, — ответил он. — Особенно те, что касаются завтраков.
Корвет вошёл в док. Снаружи загремели цепи, забухали кнехты, затрещали трапы. Станция принимала своего морского «торговца» и хищника одновременно.
Через час в одном из залов, пока ещё больше похожем на склад, чем на столовую, на грубо сколоченный стол поставили первые кружки свежезаваренного яваского чая и кофе из только что привезённых зёрен. Рядом — несколько ящиков с фруктами, открытые для пробы.
Аня взяла кружку кофе, вдохнула аромат. В нём были жаркий берег, дым сегодняшнего боя, пряные запахи их обеда в городе и детский смех на узкой улочке, где ей сунули в руки тайком спелый плод «на удачу».
—Ну? — спросил Дан, поднимая свою кружку с чаем.
—Это — дом, — тихо сказала она. — Наш дом. Здесь. И там. И между.
Дан кивнул.
—Тогда начнём обживать его по‑настоящему, — сказал он. — Сегодня — чай и кофе. Завтра — колбаса и сыр. А потом будут и блины.
Станция дышала ровно. В её недрах запускались новые цеха, на доках шли погрузки и выгрузки, вдоль карт строились новые линии маршрутов. А над всем этим медленно поднимался мягкий, тёплый запах свежего кофе и чая.
Он обещал, что дальше будет не только тяжело и опасно, но и вкусно. А значит — по‑человечески.
Глава 11
Просыпаться на станции было странно. Не было ни шума города за окном, ни плеска волн, ни скрипа дерева — только лёгкий, почти неслышимый гул систем и тонкое шуршание воздуха в вентиляции. И всё же это было утро: свет в иллюминаторе стал мягче и теплее, станция имитировала смену дня и ночи, заботясь о психике своих людей.
Аня лежала, уткнувшись лбом в Данину ключицу. Он дышал ровно, тепло его тела медленно передавалось ей. Постельное бельё чуть хрустело от свежести — роботы стирали и меняли его так аккуратно, что казалось, будто этим занимался заботливый человек.
Она приоткрыла глаза. Сквозь полупрозрачную штору над иллюминатором была видна звёздная россыпь и тонкая дуга планеты далеко внизу. Станция плыла над миром, а они — вдвоём, внутри этой тихой, живой машины.
Аня осторожно перевела взгляд на Дана. В спокойствии его лица было что‑то почти детское — без привычной сосредоточенности, без тени ответственности. Она любила смотреть на него именно таким, редким: не командиром, не создателем станции, а просто мужчиной, который спит рядом с ней.
Она кончиками пальцев едва коснулась его груди, провела по линии мышцы, по шраму, который знала уже на ощупь. Дан чуть шевельнулся, глубже вдохнул и открыл глаза.
— Тебе не надоело на меня смотреть? — хрипловато спросил он, не двигаясь.
— Не надоест, — тихо ответила она. — Я проверяю, ты ли это. Или мне это всё приснилось.
— Что именно? — он повернул голову к ней. — Станция? Корвет? Кофе?
Он улыбнулся краем губ.
— Или то, что ты у меня в руках?
— Всё сразу, — сказала Аня. — Но главное — вот это, — она чуть сильнее прижалась, будто боялась, что он растворится.
Он обнял её, притянул ближе, вдохнул запах её волос. Тело отозвалось на её тепло привычной, почти болезненной радостью. За последние месяцы они так привыкли к постоянному напряжению, к решениям, к боям, к переговорам, что каждое такое утро казалось украденным у войны временем.
— Я иногда думаю, — сказал Дан, глядя в потолок, — что мне всё это не положено. Ни ты, ни станция, ни то, как у нас сейчас получается. Как будто я должен был закончить где‑нибудь в первом же бою, радостно и глупо.
— Не начинай, — перебила его Аня, поднявшись на локте. — Тебе положено всё, что ты смог дотянуть до себя собственными руками. Станцию ты построил. Корвет — вытащил. Меня… — она улыбнулась, — меня тоже вытащил. Так что не смей считать, что это случайно.
— Хорошо, — он перевёл взгляд на неё. — Тогда я имею право этим пользоваться?
— Обязан, — серьёзно сказала она.
Он провёл ладонью по её спине, по мягкой линии поясницы. Она выгнулась навстречу, почти кошачьим движением. Поцелуй получился неторопливым, тёплым, полным тихой уверенности — ни спешки, ни страха, что их кто‑то отвлечёт.
Всё важное на сегодня уже было запланировано, ничего срочного не гремело в каналах связи. Они могли позволить себе роскошь — не торопиться.
Она смеялась вполголоса, когда его пальцы находили особенно чувствительные места. Он улыбался в ответ, чувствуя, как тело станции вокруг них словно отступает на шаг, оставляя их в собственном мире, где есть дыхание, кожа, тепло и тот самый вкус жизни, ради которого всё остальное и строилось.
