Дан пожал плечами.

—И каждый раз отвечаю себе, что если пройду — перестану быть собой, — сказал. —

Я не умею жить, зная, что мог остановить чей‑то крик — и не сделал.

Он перевёл взгляд на Аню.

—И она — тоже, — добавил.

Аня кивнула.

—Я потом могу злиться, — сказала. — На них, на мир, на тебя, на себя.

Но…

когда вижу, как кто‑то валится под ударом,

а я могу его подхватить — ноги сами бегут.

Брахман улыбнулся — чуть‑чуть, уголками губ.

—Тогда ответ у вас уже есть, — сказал он. —

Помогать — не ради благодарности.

И не ради золотых слов в летописях.

А потому что иначе вы не сможете смотреть в зеркало.

Он поднялся.

—Но осторожность, — добавил, —

вам теперь нужна.

Раджа обижен. Не смертельно, но глубоко.

Он не забудет. Он не ударит вас в лоб — это некрасиво.

Но он может дать понять другим, что португалец, который не продаёт, опасен.

А опасных людей в этом мире часто пытаются убрать.

Дан усмехнулся.

—Мы к этому привыкли, — сказал. —

Это не первый обиженный вельможа в моей жизни и не последний.

Он скользнул взглядом на Аню.

—Но я буду… внимательнее, — добавил. —

Тут, похоже, слишком много глаз и рук, которые любят дёргать за ниточки.

—Индия, — кивнул брахман, —

такая.Она щедра, но и мстительна. Запомните это.

Он посмотрел на них ещё раз — долго, внимательно.

—Если однажды вы вернётесь, — сказал, —

вам здесь будет что вспомнить.

И, может быть, я покажу вам места, где люди ещё помнят, что такое честь, не обменивая её на мешок перца.

Он ушёл так же тихо, как пришёл.

Они остались в саду вдвоём.

Шум дворца снова стал слышен — голоса, шорохи, звон оружия.

Аня выдохнула.

—У меня до сих пор дрожат руки, — призналась она.

Он покачал головой.

—Если бы я стал думать — сказал, —

я бы не стал с тобой вообще связываться.

Слишком дорогая статья.

Она хмыкнула сквозь остатки напряжения.

—Но ты ведь задумывался, да? — тихо спросила. — Стоило или нет лезть в этот город?

—Задумывался уже после, — признал он. —

Когда услышал, как он говорит.

Есть такой момент: ты только что вытащил людей из воды, а тебе говорят: «Ты нам теперь должен то‑то и то‑то, потому что вмешался в наши дела».

Хочется плюнуть и уйти.

Он посмотрел на свои ладони.

—Но если бы… если бы мне снова показали ту ночь, эти джонки, этот крик ребёнка на берегу, — он качнул головой, — я бы всё равно повернул к ним.

Просто в следующий раз буду помнить, что спасённые не всегда — благодарные.

И что за доброю рукой часто тянутся грязные.

—И что рядом со мной, — добавила Аня, —

есть человек, который не продаёт.

Он усмехнулся.

—Это — да, — согласился. — Пусть об этом слух разойдётся.

Будем считать, это — наша визитная карточка.

_________________________________________

К вечеру каракка снова стояла готовой к выходу.

Город суетился на берегу:

ремонтировали причалы, считали убытки,

кто‑то ругался, кто‑то молился, кто‑то уже пытался выведать у экипажа чужеземного корабля, кто такой их капитан.

Дан провёл взглядом по линии берега.

Город на холме, золото куполов, дым ещё не до конца утихших очагов, люди, которые сегодня утром проснулись, хотя могли бы уже никогда.

Аня стояла у борта, рядом, вглядываясь в тот же пейзаж.

—Уходим? — спросила.

—Да, — ответил он. — Мы сделали здесь всё, что могли. Остальное — не наше.

—И не останется осадка? — уточнила она. —

Ни от раджи, ни от его золотых предложений?

Он задумался.

—Осадок — останется, — сказал честно. —

Это нормально.

Я не святой и не философ. Мне неприятно, когда на мою голову вываливают грязь после того, как я вытащил их из костра.

Он выдохнул.

—Но, — добавил, — если смотреть шире…

мне важнее не то, как он отреагировал, а то, что мы сделали. Его слова — это его карма, если угодно. Наши — наша.

Она кивнула.

—Тогда давай заберём с собой не его голос, а их, — кивнула на берег. — Тех, кто кивал нам, когда мы шли к дворцу.

Мне хватит.

—Ладно, — улыбнулся он краешком губ. —

Слушаюсь, капитанша по внутренним делам.

Команды прозвучали привычно:

—Поднять якоря! Паруса — к ветру! Курс — к выходу из залива!

Роботы‑матросы потянули канаты, каракка медленно двинулась вперёд.

Берег начал отдаляться.

Камбей — Хамбхат — таял в лёгкой дымке.

Сначала исчезли детали, потом — дома, потом — остались только смутные очертания.

Нейро отозвалась в браслетах мягко:

—Вывод из локальной временной петли завершён. Влияние на основную историческую линию — в пределах допустимого: город сохранён, часть торговли перераспределена, личная судьба раджи — сдвинута, но не критично. Однако… у вас появились новые «узлы вероятного конфликта» в этом регионе.

—Мы и так не планировали здесь открывать филиал, — хмыкнул Дан. —

Пойдём дальше.

Море снова приняло их.

Ветер чуть усилился, волны стали выше,

нос каракки стал осторожно подниматься и опускаться.

Аня стояла, вцепившись пальцами в фальшборт.

На лице — смесь усталости и… тихой радости.

—Что? — спросил он, подойдя.

—Я… жива, — сказала она. — Опять. После ещё одной истории, где всё могло закончиться иначе.

Она посмотрела на него.

—И снова мы уходим, оставляя позади не только врагов, но и тех, кто нас не понял.

И я почему‑то…облегчённо вздыхаю. Как будто именно так и должно быть.

—Потому что мы — не корни, — ответил он. — Мы — ветер. Мы прилетели, пошумели, что‑то изменили, и ушли дальше. Здесь своё время, свои герои, свои трусы и свои святые.

Мы — только… катализатор.

Она усмехнулась.

—Красиво говоришь, капитан.

Почти как тот брахман.

—Не привыкай, — отмахнулся он. —

Я иногда тоже умею.

На горизонте солнце клонится к закату.

Вода играет золотом, паруса ловят последние тёплые потоки.

—Домой? — спросила Аня.

—На станцию, — кивнул Дан. —

Нам нужно перевести дух, пересчитать последствия, решить, куда пойдём дальше.

—И выспаться, — добавила она. —

В каюте, где нет криков и дыма.

—Это — святое, — согласился он.

…

Переход на станцию был, как всегда, почти неощутим.

Один миг — шум моря, запах соли, палуба под ногами.

Следующее мгновение, док, они все на палубе и уже нет моря..

А дальше, сотня богов и — мягкий свет коридора, ровный воздух, отсутствие качки.

Аня, как обычно, на секунду качнулась, хотя корабля под ней уже не было.

—Каждый раз, — пробормотала, —

как будто падаю с лестницы, а приземляюсь в постель.

—Привыкнешь, — улыбнулся Дан. —

Когда‑нибудь.

Нейро уже ждала.

—Добро пожаловали обратно, — сказала она. — Отмечаю: пульс — повышен, уровень адреналина — остаточный, эмоциональный фон — неоднозначный.

—Диагностика в полный рост, — вздохнула Аня. — Да, было страшно, да, злость, да, усталость. Но — живы.

—И сохранили город, — напомнила Нейро. —

Это — важнее.

Дан снял пояс с оружием, повесил на стенд.

—Мы спасли Камбей, — сказал. —

И получили… ещё один урок.

—Какой? — спросила станция.

Он задумался.

—Что даже там, где тебе благодарны, — всегда найдётся кто‑то, кто захочет использовать твой поступок для своих торгов, — произнёс он медленно. — Но это не повод переставать делать то, что считаешь правильным.

—И что в Индии, — добавила Аня, —

слишком много золота, чтобы люди не пытались купить всё, что движется.

—Включая тебя, — заметил Дан.

Она фыркнула.

—Плохо они меня знают, — сказала. —

Я продаюсь только за одно.

—За что? — прищурился он.

—За возможность быть там, где ты, — ответила она совершенно серьёзно. — Пока ты — не продаёшь меня.