Крики, треск горящих балок, ржание лошадей, плач.

Пираты — в широких штанах, с обнажёнными торсами и платками на головах,

вооружённые кривыми криссами, копьями, аркебузами —

метались по улицам прибрежного квартала, выволакивали людей из домов,

толкали, связывали, гнали к лодкам.

Дан и Аня высадились чуть в стороне, где дым пока только подступал.

—План? — спросила она.

—Разорвать им позвоночник, — коротко ответил он. —

Изъять командиров, сбить строй, дать людям шанс.

Он вытащил из‑за пояса второй пистоль, протянул ей.

—На случай, если клинка будет мало.

Она кивнула.

Шли они быстро, но не бегом — так, как идут люди, которые уверены, что знают, что делают.

За их спинами — несколько «матросов», те самых «немых северян».

Всё остальное — делали годы практики.

Удары — ровные, короткие.

Они входили в схватку только там, где это было необходимо.

Пират замахивается на женщину, тащит её за волосы — клинок Ани входит под рёбра, рывок — и тот уже падает.

Ещё один разворачивается к ней с криком,

но получает приклад пистоля Дана по челюсти.

Роботы, держась чуть назад, «догрызали» тех, кто пытался сбежать или ударить со спины.

Постепенно к ним присоединились и местные:

кто‑то из мужчин выхватил у мёртвого пирата меч, кто‑то — палку, камень, нож.

Толпа делилась: одни — бежали прочь,

другие — разворачивались, чувствуя, что не одни.

Через какое‑то время стало ясно:

пираты проигрывают.

Крики поменялись тональностью,

в них стало больше паники, меньше наглости.

Часть бросалась назад к лодкам, часть — пыталась спрятаться.

Дан, дыша тяжело, остановился, оглядел улицу.

—Хватит, — сказал. —

Дальше пусть сами.

Аня вытерла лезвие о плащ одного из поверженных, оглянулась.

Город горел, но не полностью.

Огонь медленно перекидывался с одного дома на другой.

—Если бы мы опоздали на час… — пробормотала она.

—Тогда бы был не город, а пепелище, — кивнул Дан. — И ещё пара сотен рабов на их джонках.

Он посмотрел на тёмный берег, где уже маячили факелы тех, кто подоспел на выручку — местная стража, воины, кто угодно.

—Пошли к воде, — сказал он. —

Скоро сюда придут люди, которые захотят узнать, кто мы.

—И, возможно, не обрадуются, — заметила она. — Португальский флаг над кораблём в таком месте — сомнительный знак.

—Зато в городе будут люди, которые сегодня остались живы, — резко ответил он. —

И мне этого достаточно.

-А Аня только кивнула, шагнула к нему и обняла, прошептав:

- Спасибо, что ты такой...-

Он притянул ее к себе и шепнул прямо в нежные губы:

- Я не могу быть другим, когда ты со мной..-

И они застыли, а в этом мире что- менялось, тихо, осторожно, но неумолимо...

Глава 6.1

День в Камбее начался с запаха гарей и влажной земли.

К утру пожар удалось частично локализовать.

Сгорели склады у самого берега, несколько торговых домов, часть лавок.

Но город выстоял.

Каракка стояла на рейде, тяжёлая, словно равнодушная к ночным событиям.

С берега на неё поглядывали с разной смесью интереса и недоверия:

португальский корабль, который внезапно оказался в нужный момент, помог отбить пиратов — но всё же португальский.

Дан и Аня не могли избежать приглашения.

Вернее, приказа, вежливо оформленного как приглашение.

Местный правитель — раджа Камбея — желал видеть «храброго капитана» и его «воительницу».

Они шли к дворцу через город, который просыпался с похмельем после беды.

Женщины и дети тушили последние очаги огня, мужчины разгребали завалы, выносили обгоревшие брусья, спасали уцелевший товар.

Где‑то плакали, где‑то спорили о том, кто виноват, но стоило им проходить рядом, люди замолкали, отвешивали короткие кивки.

Аня ловила на себе взгляды:

удивление — женщина в мужской одежде, с мечом, да ещё рядом с чужеземным капитаном.

Интерес — чьих будет? Подозрение — не ведьма ли?

И — благодарность.

Та самая, немая, когда люди просто смотрят немного дольше, чем обычно.

Дворец раджи стоял на небольшой возвышенности.

Не крепость европейского типа, а скорее укреплённый двор:

высокая стена с резными воротами,

внутри — просторный внутренний двор,

сады, фонтаны, галереи с резьбой по камню,

колонны, украшенные цветочными орнаментами.

Цвета — песочный, белый, охра.

В тени нависали кроны деревьев.

Пахло цветами и пряностями, дымом благовоний.

Их провели через несколько дворов,

где сидели чиновники, переписывающие что‑то на пальмовых листьях и бумаге, где воины точили копья, где евнухи переговаривались у дверей во внутренние покои.

Зал приёмов был залит мягким светом.

По полу — ковры. Вдоль стен — подушки и низкие сиденья. В глубине — возвышение, на котором, полуразвалившись, сидел он.

Раджа.

Он был в расцвете лет — лет сорок с небольшим, густые усы, подкрашенная хной борода, тонкие пальцы, усыпанные перстнями.

Тюрбан, украшенный драгоценностями и перьями, одежда — из богатой, тяжёлой ткани, расшитой золотом.

Рядом — несколько советников, воины, слуги. Где‑то в тени — музыканты с ситарами и таблами.

Когда ввели Дана и Аню, разговоры стихли.

Раджа приподнялся, рассматривая их с интересом.

—Это вы, — проговорил он на своём, но Нейро уже подкинула нужные связки слов в уши, — те, кто пришли ночью с моря и обрушили огонь на варварские корабли?

—Мы — те, кто не любит, когда людей режут на берегу, как скот, — ответил Дан, чуть склонив голову.

Он говорил на португальском, переводчиком служил один из местных, знакомый с языком.

Раджа усмехнулся.

—Ты говоришь дерзко для человека, чья страна сама режет людей в моих портах, когда считает нужным, — заметил он. — Но ночь — была хорошая.

Наши враги сегодня получили то, чего заслуживали.

Он хлопнул в ладоши.

Слуги внесли подносы:

золотые чаши с напитками, фрукты, сладости.

—Садитесь, — велел раджа. —

Гость, который принёс мне такую новость, должен сидеть, а не стоять.

Они сели — не на самое почётное место, но достаточно близко.

Аня чувствовала на себе его взгляд.

Он не был похотливым в грубом смысле.

Скорее — прицельным, оценочным. Как купец смотрит на редкий товар.

Она сидела прямо, держа спину,

рука — недалеко от рукояти шпаги, но не на ней.

Раджа некоторое время говорил с советниками о ночи, о пиратах, о том, кто их мог послать. Упоминались какие‑то правители за морем, слухи о союзе с султанами, о деньгах, которые ходили через океан.

Потом его интерес снова вернулся к ним.

—Португальский корабль, который приходит в нужную минуту, — проговорил он, —

редкость.

Большинство ваших соотечественников приходят, чтобы взять, не дать.

Но вы…

Вы — вмешались там, где могли пройти мимо.

Почему?

Дан пожал плечами.

—Потому что у меня был выбор, — сказал. —

И я выбрал тот, после которого легче смотреть на свои руки.

Раджа прищурился.

—Ты странный португалец, — заметил. —

Почти говоришь, как… — он усмехнулся, —

один из этих ваших святых, которые ходят по нашему берегу, рассказывая о своём Боге.

—Я не святой, — спокойно ответил Дан. —

Я просто устал смотреть, как одни и те же истории повторяются.

Раджа на мгновение перевёл взгляд на Аню.

—А она? — спросил он, без тени смущения. —

Кто она тебе?

—Моя женщина, моя спутница, — ответил Дан.

—Женщина, которая дерётся, как мужчина, — констатировал раджа. —

У нас такие… редки. Иногда бывают среди племён на границах, иногда — среди воительниц при дворах, но всё равно — редки.

Он откинулся на подушки, неторопливо сделал глоток напитка.

—Она — красива, — сказал. —