Сейчас мне нужна буря. Но знать, что у меня есть право однажды просить о штиле — уже много.

Нейро вмешалась мягко:

— Я добавлю этот параметр в долгосрочное планирование.

Потенциальный сценарий: «фаза оседлости».

Хотя, честно говоря, я слабо представляю вас… в огороде.

— Мы будем выращивать помидоры, — хихикнула Аня. —

И ругаться, кто неправильно их поливает.

— Мы уже ругаемся, кто неправильно правит каравеллой, — заметил Дан. —

Так что переход логичен.

Они смеялись тихо — смех был не громким, но чистым.

Вечер тёк. Земля под ними медленно вращалась, где‑то на востоке уже занималась новая заря, в Индии кто‑то просыпался под крики торговцев и запах специй.

— Завтра? — спросила Аня, уже полулежа, облокотившись на него.

— Завтра, — кивнул он. — Запуск каракки. Выбор порта. Прыжок.

— Я… — она прикрыла глаза, —

немного боюсь. Но мне дико хочется увидеть, как выглядит Индия на рассвете. Настоящая, не через твой ИИ.

— Увидишь, — пообещал он. —

С борта нашего нового дома.

Нейро тихо отключила часть подсветки, оставив только мягкое сияние Земли и звёзд.

— Отдыхайте, — сказала она. —

Завтра у вас снова море.

Они ещё пару минут сидели молча,

слушая, как работает станция, как стучат их сердца, как шепчет внутри каждого из них то странное чувство, которое уже давно переросло просто «товарищество по оружию».

Потом поднялись, не отпуская руки друг друга, и ушли вглубь станции — туда, где их ждала ночь без штормов, и сны, в которых уже пахло пряностями, жарой и далёкими индийскими берегами.

Глава 6

Индия

Одноименный океан, жара, почти тропики...

Каракка шла, как положено старшей сестре каравеллы: не спеша, с достоинством, тяжело разрезая тёплую воду.

Она ещё не имела прошлого в этом мире,

но уже вела себя так, будто перевезла сотни тонн пряностей, золота и чужих судеб.

Высокие борта, округлый нос, громоздкая корма с выступающими галереями — всё в ней говорило: «я — дом и крепость».

Ночь вокруг была бархатной.

Индийский океан дышал ровно — лёгкая зыбь, редкая волна, чёрные спины воды, отражающие звёзды.

Небо было не просто тёмным — густым, с россыпью созвездий, многие из которых Аня узнавала уже по новым, морским ориентирам.

Каракка шла под полными парусами.

Большие прямые полотнища на фок‑ и грот‑мачтах тяжело пузились от ветра,

на бизани — косой парус ловил попутный поток, помогая управлять тяжёлым корпусом.

Реи скрипели, такелаж негромко пел свою вечную песню — не громко, но настойчиво.

На палубе было удивительно тихо.

Матросы‑роботы, свободные от смены — сейчас дремали у кубрика или сидели в тени надстройки, попивали воду, переговаривались вполголоса.

А вахты, как всегда на посту — молчаливые, точные, неутомимые.

Роботы‑матросы, гениальный ход создателей станции, и всего то надо было, загрузить базы данных в человекообразных роботов. немного тренировки, активация автономных модулей ИИ-нейросети станции и готово, идеальный экипаж...матросы, абордажники, пушкари, караульные и даже спецназ,.

Сейчас, в ночи, их почти не было видно: Нейро специально выбрала для них «низкий профиль».

Тёмные фигуры, закрытые лица, с плавными движениями. Они выходили к снастям, подтягивали шкоты, проверяли крепления, передвигались так, будто всю жизнь жили на деревянной палубе, а не родились в недрах станции.

Если приглядеться, можно было заметить, как их движения чуть… слишком скоординированы.

Слишком ровные, без случайной неуклюжести.

Но в темноте они были неотличимы от молчаливых матросов‑стариков.

Аня стояла на баке, облокотившись на фальшборт.

Ветер трепал её волосы, вода внизу шумела глухо, тяжело.

Где‑то впереди, на горизонте, едва заметно темнела полоса будущего берега.

—Ну как тебе, капитанша? — подошёл Дан, остановившись рядом.

Он тоже был в «морском» — свободная рубаха, жилет, штаны, сапоги, волосы собраны лентой. На поясе — привычная шпагa, дополненная тяжёлым пистолем эпохи.

Она махнула рукой в сторону корпуса.

—Она… — поискала слово, —

как огромный зверь, который не спешит, но знает, куда идёт. После каравеллы — как перейти с лошади на боевого слона.

—И примерно так же поворачивает, — усмехнулся Дан. —

Но в шторме ты оценишь её живучесть. И ещё то, что внизу — не один трюм, а несколько уровней, и каюта, в которой не надо биться лбом о потолок.

— Ага, — ответила она и вдруг с улыбкой и как то мечтательно, добавила:

— А ещё кровать...—

— Кровать.— поддержал тему Дан, с улыбкой, слегка приобняв свою Рыжую, а она прошептала:

— Ночью.—

— Ночью, скоро.—согласился он и они замерли, обнявшись.

Волна мягко ударилась о борт, расплескав бледные вспышки — фосфоресцирующий планктон под водой загорался и тускнел, словно море дышало светом.

—Это… уже Индийский океан? — спросила она.

—Уже, — кивнул он. —

Мы идём вдоль побережья, курсом на западное побережье Индии. Скоро начнётся самое интересное.

Она снова посмотрела на море.

—Знаешь, — сказала тихо, —

я всё ещё не привыкла, что мы идём… так.

Мы могли бы просто «перемотать» сюда на станции, оказаться сразу в порту,

но… этот переход…

шум воды, скрип досок, запах смолы — как будто мир говорит: «сначала пройди по мне, потом суди».

—Поэтому я и не люблю слишком короткие скачки, — ответил он. —

Они вырывают тебя из контекста.

А вот когда ты несколько дней идёшь к берегу, который ещё только вырисовывается на горизонте…

Ты иначе на него ступаешь.

- Все-таки хорошо, что нам удалось перенастроить портально- временной блок, увеличив время пребывания до недели и получив возможность возврата в эту временную точку...- добавил Он, а Аня только кивнула.

А потом вдруг рассмеялась и добавила:

- А всего,-то надо было снять ограничения по энергии...-

- Да, и ты, умница, догадалась спросить у Нейро, а та тут же и призналась, что это просто перестраховка создателей станции, и сняла ограничения. - Согласился Дан и обнял свою рыжую, по темнее ее прижав к себе...

Они помолчали, обнявшись.

Роботы‑матросы беззвучно меняли паруса.

Нейро отозвалась шёпотом — через браслет на запястье Дана:

—Подлёт беспилотники к зоне исторического «шума».

Через несколько часов — побережье Гуджарата.

В районе одного из прибрежных городов фиксируются аномалии:

отклонение по числу жертв и разрушений по сравнению с основной линией.

Дан чуть нахмурился.

Аня увидела, как изменилось его лицо.

—Что там? — спросила.

—Похоже, — ответил он, —

мы снова не просто едем мимо.

Он коснулся браслета.

—Нейро, подробнее.

—Приблизительный район — город Камбей, — отозвалась станция. —

Гуджарат.

Крупный торговый порт.

В этой временной ветке кто‑то очень настойчиво пытается стереть его с карты.

Флотилию я ещё не отследила, но активность — уже есть.

Аня подняла взгляд в сторону тёмного горизонта.

—Там… — она прищурилась, —

огни?

Далеко, на границе неба и моря, мерцали тусклые, неравномерные вспышки.

Не звёзды. Не маяки.

—Огонь, — сухо сказал Дан. —

Уже.

Он повернулся к ней.

—Кажется, романтическая прогулка откладывается, Огонёк.

—Мы и так знали, — ответила она, —

что в Индию нас не на специи зовут.

______________________________________________________________________________

Камбей.

Город, который местные называли Хамбхат, а европейцы — как им было удобнее.

Он лежал в глубине залива, на широком плоском берегу.

Днём здесь кипела торговля:

теки и ткани, специи и алмазы, арабские и индийские суда толпились у причалов, шлюпки сновали, как муравьи.

Сейчас — была ночь.

Но ночь, разорванная огнём.