Он повернулся к Ане, и в его взгляде появилась та самая, опасная, лёгкая усмешка:

—Возможно, я выразился слишком мягко.

По правде, сеньорита, я не прошу. Я беру.

Он потянулся к её руке — не как к ладони для поцелуя, а как к вещи, которую сейчас перетащат поближе.

Он просчитался на долю секунды.

Аня чуть отодвинулась, освобождая руку.

И так же быстро, невидимо для неподготовленного глаза, отодвинулась от стола.

—Дан, — тихо сказала она, — мне неприятно.

В этом были и просьба, и констатация.

Дан поднялся.

Стул едва слышно скрипнул.

Капитан Моралес вскочил тоже, понимая, куда это идёт.

—Сеньоры, — начал он, — прошу, мы на море, здесь эт…

—Дон Алонсо де Вильяреаль, — перебил его Дан, глядя только на молодого аристократа. —

Вы оскорбили мою спутницу. Вы попытались купить её, как товар. Вы объявили своё намерение взять её без её согласия. В моём мире это — повод.

—В моём — тоже, — холодно ответил тот. —

Я принимаю.

Он шагнул назад, отодвигая стул,

и его рука скользнула к поясу, где под плащом висела изящная шпага с богато украшенной гардой.

—Дуэль? — тихо спросил капитан, глядя то на одного, то на другого. — Здесь, на борту? Это безумие, сеньоры. У нас и так только что был бой.

—Именно поэтому, — сказал Дан, — лучше сразу расставить всё по местам. Чтобы ваша команда знала, кто на этом корабле может приказывать моей женщине.

Аня не поправила его.

Её сердце билось быстро, но мысли — были ясными. Она видела, как напряглись мышцы дона Алонсо, как он встал — выверенно, как фехтовальщик, а не как салонный щёголь.

Этот мальчик с кружевом умел держать шпагу.

—Условия? — спросил Дан.

—До первой крови? — предложил капитан, в отчаянии пытаясь смягчить.

—До ранения, исключающего продолжение боя, — ровно произнёс Дан. — Без добивания.

Мы — всё ещё на вашем корабле, капитан.

Я уважаю ваш дом. Но не позволю в нём плюнуть мне в лицо.

Дон Алонсо усмехнулся:

—Я согласен. Мне хватит и того, чтобы показать, кто здесь выше.

Они вышли на палубу.

Команда испанца уже собралась, шёпотом перешёптываясь. Истории на море распространяются быстро.

Каравелла стояла рядом, чуть поодаль, как будто... свидетелем.

Солнце било сверху, грея доски.

Ветер шевелил флаги, но не мешал.

Круг для дуэли обозначили быстро — свободное место у грот‑мачты.

Капитан Моралес встал между ними, держа платок.

—По моему сигналу, — сказал он. —

Бой в пределах чести. Без ударов в спину, без вмешательства со стороны. Кто продолжать не может — признаёт поражение.

Аня встала у леера. Её руки были сжаты — но она ничего не кричала. Это был выбор Дана. И её тоже.

Дон Алонсо достал шпагу.

Клинок — тонкий, гибкий, с красивой чеканной гардой. Он сделал пару пробных взмахов, легко, как человек, привыкший к тренировкам в зале.

Дан взял предложенную капитаном шпагу попроще — корабельную, тяжёлую, без излишеств. Покрутил в руке, примеряясь.

—Ты давно не… — начала было Аня.

—Я помню достаточно, — тихо ответил он, не оборачиваясь.

Потом он вдруг улыбнулся и спросил:

- Вы не заметили мое оружие?-

И отдал клинок обратно капитану, одновременно выдернув свой клинок из простых ножен на поясе.

Алонсо ухмыльнулся, но мгновенно посерьезнел- на свет явилось чудо.

В руке у Дана был клинок голубоватой дамасской стали, с бегущей по лезвию изящной вязью арабских букв.

Дон Алонсо прошептал:

- Легендарный арабский клинок.-

И переглянулись с капитаном, у обоих похоже мелькнула одна и та же мысль:

- Он пытался нанять человека, который владеет клинком стоимостью в половину приличного судна, такие клинки не продаются, потом оскорбил его...это ошибка, но уже ничего не поделать, вопросы чести...-

Они стали друг напротив друга, испанский дон и ..не ясно кто. У каждого в руках стандартная пара- длинный и короткий клинок, шпага и дана.

Капитан замахнул платком и бросил его.

Ткань ещё не коснулась палубы, как клинок дона Алонсо уже двинулся вперёд.

Он атаковал первым.

Быстро, резким выпадом в корпус — с лёгким сдвигом, пробуя на реакцию.

Клинок со свистом рассёк воздух.

Дан отбил удар коротким движением запястья, как будто отмахнулся от назойливой мухи. Сталь звякнула.

—Вы медленнее, чем я думал, сеньор де Вэйр, — хмыкнул дон.

—Я просто не спешу, — ответил Дан.

Фехтовальная игра началась.

Дон Алонсо работал красиво — школа чувствовалась. Его движения были точными, шаги — мягкими, выпады — быстрыми.

Он использовал пространство максимально, пытаясь зайти по дуге, навязать темп, запутать противника.

Дан казался ленивым. Он почти не двигал корпусом, работал в основном кистью,

отбивая удары в последний миг, чуть смещая клинок, позволяя вражеским атакам уходить в сторону.

Внешне могло показаться, что молодой аристократ давит, но те, кто хоть раз брал в руки шпагу по‑настоящему, видели:

инициатива постепенно уходит к тому, кто тратит меньше сил и он просто играет...

—Он его изучает, — шепнула Аня сама себе, глядя, как Дан чуть меняет угол, как заставляет дона Алонсо делать лишний шаг, лишний выпад.

В какой‑то момент, испанский аристократ слишком увлёкся.

Он пошёл вперёд, решив добить затянувшуюся партию: серия быстрых ударов по верхнему сектору, с резким переходом вниз.

Дан ловко подставил клинок, опустил вниз — и чуть провернул.

Клинок дона Алонсо на мгновение потерял ось. Этого было достаточно.

Рука Дана сделала короткое, почти незаметное движение, и сталь его шпаги скользнула вдоль вражеской, как по направляющей.

Острие вышло к боку молодого дона

и мягко, без лишнего замаха, вошло в ткань.

Не глубоко — но достаточно.

Кровь выступила алым пятном на белой рубашке, быстро расползаясь.

Дон Алонсо ахнул, шагнул назад,

шпага в его руке дрогнула.

Капитан Моралес тотчас же вмешался, вскинув руку:

—Стоп! Ранение зафиксировано.

Сеньор дон Алонсо, вы можете продолжать бой?

Молодой аристократ стоял, стиснув зубы.

Его лицо побелело, рука невольно прижимала бок.

Он видел, что Дан мог ударить глубже.

Мог — и не стал.

—Нет, — выдохнул он, и в этом «нет» звучал не только физический, но и моральный удар. —

Не могу.

—Тогда дуэль окончена, — твёрдо произнёс капитан. — Победитель — сеньор де Вэйр.

На палубе повисла тишина.

Только море, прижавшись к борту, тихо шептало свою вечную песню.

Дан опустил шпагу, отдал её капитану за рукоять.

—Я не убил вас, дон Алонсо, — сказал он спокойно. — Не потому, что не мог.

А потому, что это — ваш корабль и ваш капитан,

и я уважаю море, на котором мы стоим.

Но если вы ещё раз, где бы то ни было, попытаетесь тронуть её без её согласия…

— его голос стал стальным, — я забуду о вежливости. И о рангах.

Дон Алонсо стоял, тяжело дыша.

В его глазах горела ярость — и что‑то ещё: обида ребёнка, впервые получившего настоящий удар по самолюбию.

—Уберите оружие, — хрипло сказал он капитану. — И подготовьте шлюпку для наших… гостей.

Он снова посмотрел на Аню.

В этом взгляде было уже меньше хищной самоуверенности и больше боли, но желание обладать никуда не делось — просто приняло другие очертания.

—Вы ещё пожалеете, сеньорита, — сказал он тихо, так, что слышала только она. —

О том, что отвергли дом ради бури.

—Я и есть буря, — ответила она. —

И вы сегодня немного в ней промокли.

Он отшатнулся — не от слов, от собственного бессилия.

Они вернулись на каравеллу без лишних задержек.

Шлюпка мягко ударилась в борт,

роботы подали трап, и деревянный мир испанского комфорта остался за спиной.

—Отчаливаем, — коротко скомандовал Дан, едва их ноги ступили на свою палубу. —

Курс — прочь от этого района. Подальше.