Картинка показывала уже больше деталей.

Француз шёл под полными парусами, чуть на пересечении курса, пытаясь зайти испанцу под корму. На его борту суетились люди, уже готовя абордажные снасти. На испанце — растерянная суета: кто‑то пытался развернуть пушки, кто‑то — убрать паруса, чтобы не дать себя обойти.

Испанец пытался занять положение "круче к ветру" чтобы хоть как-то скомпенсировать проигрыш в манёвренности, но француз уверенно догонял его.

Ещё мгновение и всё начнётся.

—Да, — твёрдо сказала Аня. — Он сейчас такой же, как тот голландец в Ла‑Манше. И если мы разочек‑другой не вмешаемся, тут вообще все решат, что позволено всё.

—Я так и думал, — кивнул Дан. —Нейро, курс на сближение.

Без демонстрации чудес. Скорость и курс — как у обычной каравеллы. Вооружение — подготовить, но порты пока не открывать.

—Принято, — откликнулась станция.

Каравелла мягко сменила курс, чуть отойдя от берега, чтобы зайти под выгодным углом.

Ветер ударил иначе, снасти загудели ниже. Роботы‑матросы среагировали синхронно, перехватывая шкоты.

—План? — спросила Аня, деловито поправляя ремень с пистолетом и саблей.

—Сначала — понять, чего стоит француз, — ответил Дан. — Если это стайка голодных шакалов — разгоним. Если зубастый волк — придётся резать серьёзнее. Но в любом случае — не даём им взойти на испанца.

Он взглянул на линию горизонта. Море там уже кипело.

Француз дал первый выстрел — попробовал пристреляться по испанцу. Ядро не достало, упав в воду с высоким фонтаном. Но испанец дёрнулся, занервничал.

—Дистанция — полторы мили, — сообщила Нейро. —

Вы заметны обоим, но они пока заняты друг другом.

—Поднимем… — Дан на секунду задумался, — нейтральный флаг. Пусть голову ломают. А потом — скрытые пушки и приберём французу гюйс.

Каравелла неслась вперёд.

Волна разлеталась у носа белой пеной,

солёные брызги долетали до палубы.

Солнце било в глаза, но видимость оставалась хорошей.

С каждым кабельтовым картина становилась явственней.

Испанский торговец пытался уйти в сторону берега, но француз грамотно зажимал его с моря, отрезая путь к отступлению.

На мачте у пирата развевался пёстрый флаг с черепом и чем‑то вроде черепа с костями: местный знак компании, любящей весёлую резню.

—Неприятные, — констатировала Аня. —

С такими у нас дома тоже дел хватало.

—Сейчас у них будет ещё один «дом», который о них вспомнит, — мрачно заметил Дан.

Каравелла подошла достаточно близко, чтобы их уже было видно не просто как пятно, а как отдельный корабль.

С французской палубы донёсся приглушённый крик, несколько фигур выскочили на ют, принялись разглядывать новичка.

—Что‑то кричат, — сказала Аня.

—Что‑то вроде «кто вы такие» и «убирайтесь, пока живы», — перевёл Дан по общему смыслу. — Типовой словарь.

Он поднял руку.

—Экипаж, — громко сказал он. —

По боевым постам. Пушки — зарядить, цель — француз. По испанцу — не стрелять. Роботам — режим приоритета защиты нашего борта от абордажа.

—Принято, — ответила Нейро.

Каравелла словно невидимо напряглась.

В бортах, за аккуратными линиями дерева, шевельнулись тени. Порты — пока не открыты, но механизмы уже были готовы. Роботы заняли позиции: часть — у орудий, часть — у борта с крючьями и баграми.

Их лица оставались одинаково спокойными — людям это могло показаться страшнее, чем злоба.

Француз, похоже, решил, что перед ним — ещё одна торговая добыча.

Он рявкнул что‑то своим, повернув часть орудий на каравеллу, но всё ещё основную массу, держал населенной — на испанца.

—Он жадный, — заметил Дан. —

Хочет сразу двух зайцев.

—Не любит делиться, — добавила Аня. —

Сейчас поделится куском борта.

—Дистанция — шесть кабельтовых, — предупредила Нейро. — Оптимальна для залпа по корпусу.

—Тогда… — Дан усмехнулся, но в голосе звенела сталь, — давай напомним французам, что не только они умеют играть в «весёлых людей на море». Открыть порты. Первый залп — по орудийной палубе, картечью. Второй — по мачтам.

Порты их каравеллы тихо откинулись.

Из темноты показались стволы — не громоздкие, но опасные, ухоженные.

На фоне относительно небольшого корпуса корабля это выглядело… не по размеру серьёзно.

Французы на миг замерли, осознавая, что на маленьком, как им казалось, призе внезапно оказалось слишком много «зубов».

—Огонь, — сказал Дан.

Море вздрогнуло от залпа.

Пушки рявкнули почти одновременно.

Картечь полетела веером, перекрывая пространство между ними и французами.

На палубе пиратского корабля начался хаос.

Людей срезало, как траву.

Те, кто стоял у пушек, падали, иногда даже не успевая вскрикнуть. Деревянные стойки разлетались, такелаж рвался.

Первый залп превратил их боевую палубу в груду тел и обломков.

—Второй, — спокойно скомандовал Дан. —

По мачтам.

Ядра ушли чуть выше.

Одно — ударило в основание фок‑мачты, второе — в верхнюю часть грота, третье — снесло часть реев.

Мачта скрипнула, накренилась и с грохотом пошла вниз. Паруса, снасти, крики — всё это смялось в один клубок, рухнув на палубу и в воду.

Французский корабль потерял ход, встав боком к волне. Море тут же ухватило его, качнуло, хлеща о борт.

—Ещё? — тихо спросила Аня.

Она уже не отворачивалась от таких сцен.

Глаза её были серьёзными, но не пустыми.

—Да, — кивнул Дан. — Эти — не просто голодные. Эти — те, кто привык жить за счёт чужой крови. Оставим им шанс спастись — потом пожалеем. Нейро, следующий залп — по корпусу, ниже ватерлинии. Цель — затопление.

—Подтверждаю, — отозвалась станция. —

На борту пирата отсутствуют женщины и дети.

Состав команды — полностью боевой.

Этические контуры не сигнализируют.

—Огонь, — повторил Дан.

Каравелла снова рявкнула огнём.

Ядра врезались в борт французского корабля, ломая доски, врываясь внутрь трюмов. Вода с радостью хлынула в прорехи.

Пират начал оседать.

Крики на его палубе сменились уже не боевыми, а отчаянными. Кто‑то пытался сбросить за борт тяжёлое, срезать снасти, вытащить лодки. Кто‑то — махал чем‑то белым, пытаясь сдаться.

Но море было равнодушно.

Оно принимало корабль в себя, как принимало тысячи до него и примет ещё тысячи после.

—Хватит, — сказала Аня.

Дан кивнул.

—Пушкам — прекращение огня, — скомандовал. — Следим, чтобы не посмели приблизиться к нам или к испанцу.

Спасательные капсулы — запустить две.

Хватит. Остальное — их выбор и их удача.

—Выполняю, — ответила Нейро.

С кормы каравеллы тихо соскользнули две капсулы‑бочки, море подхватило их, понесло к тонущему пирату.

Испанский торговец между тем почти остановился, пытаясь понять, что случилось.

С его палубы свисали обрывки такелажа, кое‑где виднелись следы недавних, ещё не начавшихся ран — не от боя, а от напряжённой подготовки.

На мачте испанца появился сигнальный флаг признательности. С палубы раздалось:

—¡Gracias! ¡Quiénes son ustedes?!

—Мы — то, что вам сегодня повезло встретить, — тихо сказал Дан. Потом, уже громче: — Подойдём ближе. Готовьтесь к визиту.

Море вокруг всё ещё помнило бой:

на поверхности плавали щепки, обломки снастей, иногда — чьи‑то безжизненные тела.

Но каравелла уже шла ровнее, как будто сбрасывая с себя напряжение.

Ветер снова заполнил паруса.

Берег Мексики смотрел на всё это, как на очередной эпизод бесконечной пьесы.

Глава 4.1

Испанский торговец оказался тем, кем и казался: добротным, хорошо построенным судном, созданным возить деньги и товары, а не воевать.

Когда каравелла подошла на дистанцию голосовой связи, с испанца уже спустили шлюпку.

Шлюпка была тяжёлой, крепкой, с гребцами в простых рубахах и с одним человеком под тентом — явно не матросом.